Центральная фигура ансамбля потеряла малейший намек на сноп сжатых колосьев. Теперь это был реальный ядерный взрыв, на глазах растущий из развороченной крыши четвертого энергоблока. А ко мне медленно приближались ожившие статуи. Только сейчас их бесстрастные лица скрывали маски старых советских противогазов, а в облезлых, покрытых язвами руках были уже не поблекшие от времени цветы и фрукты, а нацеленные на меня автоматы…
«Ты догнал свое прошлое, Снайпер, – вновь зазвучал голос в моей голове. – Ты пытался скрыться от него, но возможно ли убежать от самого себя?»
Шестнадцать полуразложившихся фигур встали в десяти шагах от меня.
«Похоже на расстрел», – усмехнулся я про себя.
Страха не было. Не было ничего. Пустота внутри, словно из моей души выкачали все эмоции. Как может вакуум реагировать на огнестрельное оружие? Да никак. Вот я и стоял, равнодушно наблюдая за вооруженными мертвецами.
Но выстрелов не последовало. Мертвые медленно опустили оружие. Теперь автоматы висели стволами вниз на ремнях, словно бесполезные игрушки.
Внезапно крайний слева труп поднял руки и стащил с головы противогаз…
Я узнал его сразу. При жизни мертвеца звали Майором. Его на моих глазах заживо переварило «перекати-поле». Это было давно, еще в моем мире, на зараженных землях Украины. А теперь он стоял и смотрел на меня выцветшими, пустыми глазами…
Они снимали противогазы один за другим… И я узнавал лица… Кобзарь, которому я дал прозвище Копия… Метла, еще при жизни ставший живым мертвецом и сгоревший в огне, прикрывая меня… Малява, принявший в себя пулю, предназначавшуюся мне… Одних я знал хорошо.
«Если б их дороги не пересеклись с твоей, они продолжали бы жить, – продолжал стучаться в виски проклятый голос.
Теперь они все смотрели на меня. Почти все… Лишь последняя фигура в бесформенных, полусгнивших лохмотьях стояла, опустив голову. И больше всего на свете я боялся, что она поднимет руки, снимет противогаз – и я увижу глаза цвета чистого лазурного неба…
«Ты убивал живые существа. Теперь ты убиваешь народы.