Они лишь сворой храбрые, средь дня. А ночами мы тут хозяева.
— Свисти больше, дура! Слыхал я, что в Трудовое приехал Кравцов, — осек повариху налетчик.
— Ну и что! Мне он до задницы.
— Тебе? А ты при чем? Не тебе трехаю. Этот фраер — колымский. Его весь Север знает. И он каждого. И в мурло, и в нутро. От него и на погосте ни один жмур не слиняет. Падла редкая! Метет фартовых за милу душу. Вот если это не липа, хана будет.
Сова слушал молча, настороженно. Потом спросил:
— Кто вякнул про Кравцова?
— С лесовоза.
— Этот не темнит. Фартовый.
— Значит, линять надо.
— Ну и что, Кравцов? Мы тут всяких видели. Пока он очухается, ты уже на материк и тю-тю… Прощайте, гражданин начальник!
— А когда посудина уходит?
— Да послезавтра. Если Господь море не взбаламутит."
"— Жри, не давись. Сколько дней кантовался. Тут уж с гулькин хрен осталось, — подбадривали Сову мужики.
Взять Сову из этой компании — нереально, это Кравцов понимал. Не знал только, что предпринять. Возвращаться в Трудовое пешком? Расстояние не пугало.
«Сбежит, уедет Сова на материк! С первым пароходом. Попробуй сыщи его на материке! Это будет почти немыслимо. Может, все же подключить ребят Дегтярева? Но нет, они лишь все испортят. А из горотдела — тоже не лучше.
Крупные капли дождя, щелкнув по тайге, забили по ней ледяными струями, загасили костер, разогнали мужиков от стола. Те с улюлюканьем понеслись в хибару, волоча за собою бак с варевом, миски.
И только Сова побежал к барже. Нырнул в люк и затих в трюме.
Кравцов промок до нитки. Вода лила с него, как из душа.
«А, черт! Была не была! Рискну!» — решился он и, воспользовавшись шумом грозы, подскочил к барже, стоявшей у пирса, сбросил в реку концы с кнехтов и забрался на палубу. Баржа под порывами ветра вздрогнула и отчалила от пирса, неуклюже копая носом черную воду, вышла на середину Пороная и пошла к устью, к морю.
«Только бы не сесть на мель, не запороться на какой-нибудь затонувшей коряге.