И сам не петришь, что нахомутал, зараза? Нет уж, коль припутал, доставь в суд! — испугался Сова, поняв, что Кравцов скорее согласится утонуть вместе с фартовым, чем даст ему хоть единственный шанс на побег.
Сова понимал: попади он под суд — расстрела не миновать. Но это будет потом. Вначале следствие. А там попробуй докажи. Свидетелей не было. Никто не видел. Да и, возможно, снова представится случай к побегу. Ничего нельзя исключать. Ведь раньше получалось. Да и время будет. Пожить. Так хочется жить! Пусть где и как угодно.
Игорь Павлович ухватился за борт и внезапно рванулся на Сову, уже державшего в руках лом."
"Фартовый замахнулся. Лом просвистел рядом. Кравцов, сделав вид, что упал, дернул мокрый брезент из-под ног Совы. Тот шлепнулся лицом вниз. И в ту же секунду оказался завернутым в брезент.
— Дышишь, падла, кайфуешь? — захлебывался злобой фартовый.
Кравцов сам едва удерживался на осклизлой корме. Понял — баржа зарылась в дно реки. Ниже — некуда. Значит, придется ждать всю ночь, пока не появится какое-нибудь проходящее мимо судно.
Но именно в таких ситуациях счастливый случай не торопится прийти на помощь. И Кравцов, ухватив сверток брезента с Совой, оттащил его на другой борт.
— На хрен я тебе? Ведь понта никакого. Ни с меня навара, ни с мусоров! Ну, грамотку дадут. А за нее и склянки не возьмешь. Пусти! Я в долгу не останусь. Дай слинять. Из-под земли найду. Верну должок. Трехни, какой навар хочешь? Устрою, падла буду! — клялся Сова.
— Только что получил. Молчи, гнида! Либо сдохнем, либо выберемся, — отозвался Кравцов.
— Ты же колымский зэк, не фраер. Усек бы свой кайф. За меня «малина» наличностью выложит.
— Дурак вконец! Не о том болтаешь, Сова. Тут уж быть бы живу.
— Если не накроемся, не мори! — просил Сова.
Кравцов отвернулся. Ветер стихал. Дождь все еще лил на
голову и плечи, казалось, хотел промочить до костей.
— Ты, когда Кузьму убивал, думал, что и ему жить охота?
— Он фискал! Таким дышать западло.