Людей должен был предостерегать, — удивился Никита.
— Много чего должны. Да что теперь о том?
— Неужели сам по незнанию отравился? Может, помогли? — спросил Никита эксперта.
Но тот снова посуровел. Причина смерти установлена. Когда поступит другой покойник — новая загадка. Сколько его ждать? А до него — серое, тягостное ожидание, и снова — не с кем словом перекинуться. Никита? Но и у того на днях заканчивается практика. Да и молод он. Тороплив. Не понял, что патологоанатому никак нельзя спешить. А сердечная недостаточность — слишком общее определение.
Трое людей ждали около морга заключение о причине смерти Лаврова. Один — следователь. Тоже молодой, не терпится ему скорее истину установить. Убит иль умер? Ему положено на вскрытии присутствовать. Брезгливость мешала.
«А что от того теперь изменится? Человека не стало. Ему все равно Когда-то смерть приходит к каждому. Раньше иль позже, ее ие минешь», — подписал заключение Афанасий Федорович и, накрыв покойного белой простыней, пригласил ожидавших.
Афанасий Федорович понял причину сомнения. И, зная, что перед ним, помимо следователя, стоят прокурор и начальник милиции, пояснил доходчивее:
— Организм был ослаблен участием в тушении пожара.
— Как долго, по-вашему, он вдыхал борец? — спросил следователь.
— Дело не только в продолжительности. Борец особо опасен за полчаса до восхода солнца. В это время достаточно один раз втянуть в себя его запах даже здоровому человеку, чтобы получить отек легких либо сразу — разрыв сердечной аорты.
— Вы уверены, что борец стал причиной смерти? — все еще не верилось начальнику милиции.