Но рядом с ним рухнул на землю северный ветер, которого связывали с Неблагим правителем узы крепче стальных. Магические, нерушимые, вечные.
Легенды не лгали. Тот, кто сейчас был северным ветром, в незапамятные времена звался Королем-Вороном. Великим и непревзойденным. Забывшим себя, но не свой долг перед Неблагим Двором. Он был его первым королем.
И он биться умел.
Впрочем, даже с помощью Короля-Ворона убить титана – трудная задача. А гигантский змей, к сожалению, не торопился просто получить в морду и уползти обратно в земные недра.
Поняв, что другого выхода нет, Кэйр коротко выдохнул, погружаясь в транс и деля свое тело с северным ветром."
"Когда контроль вновь вернулся к нему, антрацитовые кольца, конвульсивно содрогаясь, уже затонули в песке. Король с трудом дохромал до скалы и прислонился к ней. Северный ветер летал вокруг, но скорее легким потоком, чем недавним ураганом. Теперь его сложно было рассмотреть даже магическим зрением. Кэйворрейн протянул руку, и с его пальцев сорвались разноцветные нити, напитанные кровью короля.
– Спасибо, – поблагодарил его Кэйворрейн.
А потом, еще пошатываясь, наклонился, разглядывая мерцающий на песке черный кристалл.
Смотреть на него было тошно. Есть в этом мире запретные, непростительные вещи.
Убивать титанов, воплощения стихий, нельзя. По крайней мере так, чтобы насовсем. Великий баланс должен быть соблюден, и никакая сила не исчезает в никуда.
Должен появиться новый титан.
Но кому передать кристалл с его зародышем, кристалл, в котором клубится, плещется древняя, как сам мир, сущность? От нее несло невообразимо сильной магией, потусторонней жутью и тьмой всех ночей разом с начала сотворения мира.
Кому можно передать ТАКОЕ? И что с ним после этого случится?..
Но это потом.
Сначала – ублюдок фоморов. Найти, догнать, остановить.
В этот раз вычислять тропу не понадобилось. Во-первых, король прекрасно знал, куда направился Филидэль, а во-вторых, защитные заклинания где-то далеко-далеко в горах расползались на лоскутки под чужим натиском.
Миг, другой – и король ступил на каменные плиты пещеры. Напротив него, у самых ворот с исступленно полыхающими Печатями стоял Филидэль. Разноцветные отблески плясали на его волосах и болезненно бледной сейчас коже, отражались в наполненных решимостью серых глазах.
Кэйр напряженно уставился на Филидэля, пытаясь понять, что он задумал.