Вскрыть Печати невозможно даже с такого расстояния. Даже стоя вплотную – на это уйдет очень много… дней. Больше того – их невозможно вскрыть в одиночку.
– Знаешь, король Кэйворрейн… Мир фейри затейлив, но одновременно примитивен, – медленно проговорил Филидэль, осторожно касаясь ближайшей к нему Печати – красной – и тотчас отдергивая обожженные пальцы. – И к самым искусным замкам можно подойти не с отмычкой, а с чем-то потяжелее. Как говорят люди, “против лома нет приема”. Только жаль, что ломом придется становиться именно мне.
– Что ты задумал? – Кажется, впервые в жизни сердце Кэйра зашлось в нервном, неровном беге.
– Ничего приятного, – с чистой совестью поделился Филидэль. – Был бы у меня выбор – я бы ни за что не решился на такое. Но сейчас выбора нет, да и тянуть еще дальше некуда. Так что приятное во всей этой ситуации только одно…
– И что же?
Кэйворрейн невероятным усилием воли справился со своим сердцем и теперь осторожно прощупывал пространство пещеры, пытаясь понять, где же полуразумные сущности, стражи, которые должны были отреагировать на вторжение.
– Люди говорят, что после смерти они попадают в какое-то небесное царство и зовут его раем, – поделился Филидэль. – Моя жена могла уйти только туда… Сомневаюсь, что в эти их блаженные кущи пустят такого, как я… но надо же искать плюсы? Хм-м-м… кущи… ну и название, не так ли? – Бывший посол усмехнулся, отбросил волосы со взмокшего лба и добавил: – Не трудись, Неблагой король, ты не пробудишь стражей.
– Умный, – вынужденно констатировал Кэйр.
– Жаль, что почти мертвый. И даже кущ никаких не достанется, вот досада!
Филидэль достал короткий кинжал, подкинул его, поймал и улыбнулся шальной, веселой улыбкой.
– Передавайте привет своей королеве, лорд Кэйворрейн.
И не успел король парировать, как Филидэль крутанул кинжал и всадил себе в грудь со словами:
– Я, Аэлар Филидэль, первый лорд Туманного Дома и седьмой лорд Радужного Дома, плод слияния двух народов, правнук Оберона, короля Летнего Двора, внук Элаты, принца фоморов.