И тоже, наверное, очень долго выдыхаю.
Однако ему, пожалуй, надо пояснить мою логику. Боже мой, сколько теперь придется проговаривать очевидных вещей…
— Это лучше, чем выходить за незнакомого человека, от которого я не знаю, чего ждать.
— А что нужно знать о человеке, кроме того, что он красив и обеспечен?
— Ну… как… что он хороший человек, — говорю беспомощно.
Азамат впервые за весь разговор смотрит на меня.
— А как вы это оцениваете?
Хороший вопрос, блин. А можно минуту на размышление и звонок другу?
— Ну который не делает ничего плохого, — бормочу, прекрасно понимая, что определение через отрицание не подходит.
— Например?
— Например… Например, я почти уверена, что ты не будешь меня бить! — выпаливаю ту конкретику, которая больше всего не дает мне покоя.
— Почти уверены? — переспрашивает Азамат каким-то странным тоном. — Можно узнать, что я сделал, чтобы заставить вас сомневаться?
Пожимаю плечами.
— Ничего, но тебя я тоже не совсем хорошо знаю. Лучше, чем всех остальных, но не прекрасно.
— И вы что же, по умолчанию ожидаете, что вас будут бить?
Что-то это звучит, как будто я из неблагополучной семьи.
— Нет, но… то есть, знаешь, в обществе, в котором могут насильно выдать замуж, могут и побить.
Он снова трет переносицу.
— Простите. Это было ужасно и недопустимо. Алтонгирел… я просто не знаю, что я с ним сделаю, когда приземлимся.
— Зачем ему это было нужно?
— Он думал, что вы выберете кого-то другого и мне станет ясно, что я вам совершенно неинтересен.
— А-а-а… э-э-э…
Как бы это сформулировать вопрос? Хоть один?
— Он все надеется открыть мне глаза на суровую реальность.
— Я не очень понимаю… а почему его так волнует: интересен ты мне или нет?
— Боюсь, что я сам виноват. Это меня волнует, хотя, клянусь, я не просил его вмешиваться.
Он замолкает, и я терпеливо жду, когда капитан продолжит.
— Я… со мной случилась неприятная вещь… я, право, не знаю, как это сказать на всеобщем. Но… понимаете, Элизабет, вы мне нравитесь несколько больше, чем позволяют приличия.
Формулировка — супер. Надо запомнить.
— Ну так значит, ты доволен, что он нас поженил? — говорю и спохватываюсь, что это звучит как обвинение. И он, конечно, понимает именно так."
"— Я бы никогда, никогда этого не пожелал! Как вы говорите, мне бы и в страшном сне не приснилось!
М-да, и он думает, что мне приятно это слушать? Ладно, я понимаю, что Азамат хочет сказать, и не буду скандалить.
— Все хорошо, — говорю, — все хорошо, я не в обиде.