— Вот я помню, мне в восемь лет соседская девочка жилетку сшила, да какую… эх, жаль, имя у меня не то, чтобы к ней подсаживаться.
Я стараюсь не подавать виду, как меня вышибает из колеи это случайное замечание. Ладно, хотя бы про рубашку мне теперь понятно.
— А как думаете, если я ему ленту для волос подарю, он будет носить? — спрашиваю.
— Ле-энту… — протягивает Ирнчин, пока Тирбиш переводит Дорчжи, что я сказала. — А как ее сделаешь-то?..
Внезапно Дорчжи начинает махать руками.
— Вы это… не ленту… гизик, гизик сделайте!"
"Двое других явно оживляются:
— Да, точно! Гизик!
Через несколько минут при помощи показывания на пальцах и рисования в мобильнике мне объясняют, что гизик — это такой плетеный шнурок на все случаи жизни, который можно сделать очень красивым, а Дорчжи умеет их плести и готов меня научить.
В общем, день прожит не зря, особенно после ударного обеда в каком-то невероятно пафосном ресторане.
* * *Но самое интересное ожидает меня по возвращении на корабль. Моя каюта завалена коробками, коробочками и коробуськами так, что я еле могу войти. Сначала решаю, что это мое медицинское добро, хотя я четко указывала сложить его в пустующих каютах рядом, чтобы я могла спокойно все рассортировать и распихать. Но, открыв ближайшие две коробки, понимаю, что эти предметы не имеют к медицине никакого отношения: в одной какая-то одежда, в другой банные принадлежности… и это точно не мое.
Он обнаруживается в кухне за поглощением неизвестного мне овоща, похожего на корень петрушки.
— А, Лиза… — говорит как-то неуверенно. — Ну как, вам все удалось купить, что хотели?
— Да, и даже больше. Слушай, а что это такое у меня в каюте?
Он совсем теряется.
— Э-э… в смысле?
— Там куча каких-то коробок с чьими-то вещами.
Он моргает пару раз со странным выражением.
— А вы… в них заглядывали?
— Ну я открыла две ближайшие с уголка, поняла, что это не мое, и закрыла.