— Куча выгодных сделок. Ты как там, не умерла от скуки с драгоценной госпожой?
— Драгоценной?
— Ну Эрдеген. Это значит вроде как «моя дорогая».
— Так это не ее имя?
— Нет, конечно. Она в юности была такая красивая, что, говорят, сама своего имени не знала.
Мы прогуливаемся по залу, рассматривая невероятный интерьер. В дальнем углу накрывают на стол, с другой стороны между колоннами я вижу стол для игры в бараньи. Условно-музыкальные звуки доносятся от входа, где на ступенях несколько мужчин настраивают причудливые расписные инструменты.
— А почему имена скрывают? — задаю давно мучащий меня вопрос.
— Ну… — Азамат прищуривается. — Считается, что если знаешь имя человека, то можешь им повелевать. Или отобрать у него что-нибудь, например, удачу или красоту. Конечно, на самом деле это могут только лесные знающие, но люди боятся…
— Знающие что?
— Знающие. Просто знающие. Они тоже могут общаться с богами, как и духовники, но по-своему, нехорошими способами.
— А духовники за ними охотятся? — хмыкаю я.
— Нет, что ты. Не любят их, конечно, их никто особенно не любит. Но они ведь за бесплатно не вредят, только по заказу. Так что с ними воевать бесполезно.
Мы приближаемся к столу с едой, как раз когда всех приглашают садиться. Я замечаю, что мои дамы умащиваются поближе к своим мужьям, и делаю то же самое. Мужики за столом беззастенчиво на меня пялятся, некоторые даже тычут пальцами, обсуждают вслух.
— Смотри-ка, настоящая тощая землянка…
— И как они детей рожают, не пойму.
— Зато легонькая, наверное…
— Ну изящная, ничего не скажешь.
— Как, она работает?! Целитель?!!
— А ты не слышал, что ли?
— Вон Эцаган…
— И не скажешь, что что-то было!
— Нормально Азамат прибарахлился, и красиво, и в хозяйстве полезно!
Какой-то пожилой мужик начинает хохотать так, что давится и чуть не падает под стол. Я сижу, изо всех сил стараясь не обращать внимания, твержу, как мантру: только-бы-не-покраснеть, только-бы-не-покраснеть…
— Они ведь меня обсуждают? — тихо спрашиваю у Азамата.
— Да, ты сегодня просто тема вечера, — усмехается он. — Все в восторге.
— И тебе приятно, что они так вот вслух меня обсуждают? — спрашиваю с плохо скрываемым гневом. Азамат замечает и склоняется ко мне:
— Потерпи, солнце. Я знаю, что у вас так не принято, но тут никак по-другому быть не может. А уж если на Муданг прилетишь, там просто каждая собака будет на тебя таращиться, тут уж ничего не поделаешь.