Откровенно бояться я себе запрещаю — в конце концов, у меня нет причин не доверять Азамату наше спасение, а если я тут сейчас истерику раскатаю, это только добавит всем проблем. Так что я сижу за буком, тупо листая форумы с национальными узорами разных народов, и скачиваю себе все подряд. Хочется пить, но с недосыпа и перепугу очень не хочется двигаться. Вот если пациент попросит, заодно и себе налью.
Пациент скоро засыпает — реакция на обезболивающее. Я брала знакомую фирму, а она в основном специализируется на стоматологических препаратах, но и для травм они замечательно подходят.
Пить все-таки хочется, тем более что в каюте жарко. Решаю доковылять до кухни, держась за стеночку. Там, конечно, никто ничего не готовил, а ведь время завтрака уже прошло. Ну у меня-то мои йогурты есть… При виде еды понимаю, что голодная как собака. А вот Азамат там бедный пашет, тоже ведь со вчерашних шести вечера ни крошки не ел.
При обыске кладовой обнаруживаю несколько палок сырокопченого мяса, гроздью висящих на стене. Пробую на всякий случай — жуется довольно легко, солененькое такое. Нас снова подбрасывает, меня слегка прищемляет дверью. Ничего, переживем. С некоторым трудом над раковиной нацеживаю в чистую бутылку молока из большой коробки, закрываю крышкой и ползу на мостик.
Тут кроме Азамата и пилота топчутся Ирнчин и деверь Эсарнай. Все в мыле, глаза безумные, на экранах такое, что меня мутит от одного взгляда — все крутится, несется, извивается… бе-э-э.
— Лиза? — выдыхает он, с остервенением выкручивая манипулятор.
— Я, я, — говорю.
— Сейчас мы выйдем… — бормочет он, — из узкой части… станет полегче…
— Да ты не отвлекайся, — отвечаю.
Он не улыбается, но лицо его немного светлеет. Присаживаюсь у стеночки — кормить его в таком режиме совершенно невозможно, придется подождать.
Минут через десять и правда становится полегче: теперь истерическое вихляние в пространстве продолжается не все время, а с перерывами в пару минут.
— А, Лиза, ты еще тут? — замечает меня дорогой супруг.