— Что-то я начинаю думать, может, Алтонгирел зря беспокоится…
— О чем?
Эцаган, видимо, возвращается к реальности и отмахивается:
— Да так, все насчет вас. А из чего вы шить собрались?
— Это хороший вопрос, — сознаюсь. Добиваться от него, что там Алтонгирел про меня думает, дохлый номер — не станет же он своего любимого мне закладывать в самом деле. — Я думала подождать до Гарнета, там прикупить тряпку, а потом прислать… — развожу руками, дескать, советы принимаются.
— Погодите, — говорит он задумчиво.
И начинает вставать с кровати. Быстренько усаживаю его обратно.
— Ты куда собрался? — спрашиваю. — Тебе еще лежать и лежать.
— Да я только хотел достать…
— Даже не думай. Мои швейные эксперименты не стоят твоего здоровья, лежи уж.
Он слегка розовеет, можно подумать, услышал комплимент. Но это хорошо, значит, кровь восстановилась. Вот и цвет лица нормальный.
— Ладно, сами достаньте, — разрешает великодушно. — В нижнем ящике комода.
Присев на корточки, суюсь в нижний ящик.
— Ого, — говорю, несколько благоговейно поглаживая мягкую поверхность. — И мне можно это взять?
— Ага, — кивает он с кровати. — Берите. Я когда-то прихватил на Брошке по дешевке, думал поучиться шить. Но так руки и не дошли, а теперь еще меньше свободного времени будет.
— На… где? — притормаживаю я.
— Брога, это станция небольшая такая, ближайшая к Мудангу.
— А-а, ясно. Я… тебе что-нибудь должна за ткань?
Дешевка дешевкой, но настоящий лен на Земле — дорогое удовольствие. Деньги-то у меня есть, весь аванс от Дюпонихи на карточке, которую я, к счастью, держала в кармане юбки.
— Да нет, вы что! Вы же мне лицо вернули!
Ах да. У него ведь нет медстраховки. Ну что ж, прекрасно!
— Ну ладно, тогда спасибо за помощь.
— Не скажу, — ухмыляется он. — А вы уж давайте шейте. Может, Алтонгирел успокоится…
* * *От Эцагана я ухожу просветленная, прижимая к сердцу материал. Ощущение розыгрыша возвращается с удвоенной силой. Припрятав свое сокровище в каюте, отыскиваю Тирбиша и внушаю ему, что надо сменить окровавленные простыни. Он резво бежит выполнять приказание, хотя уже довольно поздно.