— Как самочувствие? — спрашиваю привычно, пока сматываю сканер и отклеиваю оставшийся пластырь с живота.
— Хорошо, скучно только. Алтонгирел-то все еще спит… Может, мне уже можно встать?
— А толку? Выйти из каюты ты все равно не можешь. Бук тебе вон поставили поближе. Сиди, бездельничай.
— Ну это да-а… просто лежать надоело. С утра Азамат заходил, целый час мне мозги компостировал, а я даже не мог прикинуться, что занят."
"— Правильно компостировал, — хихикаю. — Уж он-то знает, как тяжело жить со шрамами.
— Да уж… — Эцаган мрачнеет.
— А чего тут завидовать, держал бы врача на борту постоянно.
— Так с ним это еще на Муданге случилось. Без целителя он бы вообще не выжил.
Ага, то есть это все-таки чьи-то кривые руки. Ох попадись ты мне…
За обедом Азамат и правда несколько не в своей тарелке, рассеянный, опять зависает над каждым куском.
Хранцицик зыркает на меня исподлобья, как незаслуженно побитая собака. Остальные — которые еще не успели ни разу попасть под горячую руку — взирают с некоторым благоговением. Видимо, весть о чудесном исцелении Эцагана вознесла мой и без того немаленький авторитет в этом племени и вовсе на невообразимые высоты. Не могу сказать, что мне это как-то особенно приятно. Только-только хоть какой-то контакт наладился, а если они меня теперь еще сильнее зауважают, то начинай сначала. Хотя прикольно, конечно, ничего не скажешь.
После обеда подкатываю к Азамату поинтересоваться, чем он так обеспокоен, но он явно не склонен к общению. В глаза не смотрит, к буку не приглашает.
— Слушай, ну ты же не думаешь, что я на тебя со шприцем охотиться буду, — не выдерживаю я. — Вообще, мог бы догадаться, что среди моих средств есть и опасные.
— Да нет, что вы, Лиза, я прекрасно понимаю, что вы как целитель имеете в своем распоряжении разные яды и умеете ими пользоваться.