В зале шумно было. Народу много, орган играл. Только прибегает половой и говорит:
– Там персюки здорово спорят, кричат по-ихнему. Один выхватил кинжал, как бы чего не произошло.
Ну я этого не люблю, безобразиев не допущаю. Пошел к ним. У дверей явственно слышу крики, стук по столу. Вхожу, вижу, женщина одного схватила за руку, а двое мужчин, злючие, что-то кричат третьему. А на столе, на тарелке, лежат три золотые десятирублевки, чистые, как следует, и еще куча как будто тоже монет, но облепленные, не то глиной, не то известкой, почерневшие.
Компания, увидав меня, стала тише. Я им говорю:
– Тут ссориться и шуметь не полагается. Люди вы хорошие – это видно, а поднимаете скандал.
Один из них, который, видно, по лицу серчал более, говорит мне на ломаном русском языке:
– Скажы, пожалста, сколко эта стоит, – и дал мне золотую десятирублевку.
Отвечаю:
– Десять рублей.
А он со злостью показал на одного из своих товарищей и крикнул:
– Продал за пять рублей. Врет, что больше не давали. Смотри, какой он человек.
"А я, значит, вижу, что продают золотые, цены толком не знают и, не скрываю, хотел нажить рублишко. Пошел в зал, сказал зятю, который по праздникам мне помогает в торговле, что задержусь по делу, и возвратился к персюкам. А у них опять пошла ссора, но кричат потише. Говорю им:
– Могу, мол, ребята, примирить вас и купить золотые по выгодной цене, ежели они хорошего золота и полновесные. Случается, золотые разного качества. Может, ваш товарищ и не так виноват, но пять рублей за штуку все же маловато.
Тут один, который получше говорит по-русски, рассказал, что они работали по своей специальности в Баку и наткнулись в колодце на разбитый кувшин вот с такими кружочками. Почистили один и увидели, что это золотые деньги. Побоялись менять их, чтобы не узнали о находке и не отняли. Спрятали, кончили работу и уехали сюда на такую же работу. Здесь они очистили пятьдесят штук и дали товарищу своему продать, а он получил всего двести пятьдесят рублей.
Ответили:
– Бери, пожалуйста, сколько хочешь.