Они решили, что прежде чем соваться в Трущобы, необходимо побольше узнать о тамошней жизни. Вернее, о жизни лекарей, ибо они собирались ими стать. Дед рассказал, что, в отличие от мира, откуда они прибыли, здесь очень сильно то, что у них называли магией.
— В смысле? — попросил уточнить Кэп.
— Магия и есть магия, или чудо, с точки зрения непосвященного человека. Вот он, — и Дед показал на Дока, — он видел, как я волка заштопал, не прикасаясь к зверю руками.
— И что, все у вас так могут?
— Нет, лишь немногие. Там, в Трущобах, больше силу показывают и фокусами разными народ веселят, а лечить… лечить способны только я да еще парочка-троечка Ведунов.
— А сила? В чем магия силы? — азартно спросил Текс.
— Это все пустяки. Фокусы-покусы, а не магия, — усмехнувшись, ответил Дед. — Там каждый второй то взглядом огонь зажигает, то ест вареники, как… как Попандопуло у Гоголя…
— Так у вас тоже Гоголя знают? — с изумлением спросил Текс.
— Конечно, знают. И Пушкина, и Достоевского тоже… Ведь наши миры только перед Атомной войной разошлись, а до того все было почти одинаково.
— Погоди, деда, — спросил Кэп, — а как же наш Монти? Ведь он может лечить?
Дед, услышав этот вопрос, помрачнел:"
"— Дело в том, что я об этом вашем… Капюшоне ничего не знаю и ничего за эти дни о нем так и не смог выяснить. И еще — я не понял, почему не услышал их приход. Это меня сильно беспокоит.
После ужина все устроились спать. Кэп предложил было организовать дежурство, но Дед отмахнулся, сказав, что у него и так есть сотня добровольных соглядатаев.
— Во, слыхали! Мышка-норушка согласна со мной и чуть что — предупредит. Сова — на тропе, другая здесь, ну и еще кое-какие птахи, ну а мышки — серенькие и незаметные такие, — тихим и уже сонным голосом добавил Дед, напоследок пробормотав: — Так что спим спокойно!
Ночью все, кроме Дока, дрыхли, как говорится, без задних ног.