Егор обнимал её одной рукой, а она прижималась к нему, словно бы он значил для неё больше, чем весь оставшийся мир.
– Здесь мне двадцать, – услышала я и резко повернулась.
Егор не отводил взгляда от фото. Несколько секунд молчал, потом лениво взял шар с ангелом и перекатил в огромной ладони. Вернул на место. Вокруг фигурки закружились серебристые и голубые снежинки. Егор посмотрел в окно, снова на меня.
– Только настоящая смерть не даёт права исправить ошибки, Настя. Всё остальное – отговорки. Как правило, они появляются из-за страха, раздутой гордости или отсутствия мозгов.
Я повернулась к нему.
– Она умерла?
Он промолчал. Только скулы напряглись, а взгляд устремился в стекло. Цепкий, выразительный взгляд мужчины, отдававшего отчёт своим словам.
Я снова посмотрела на снимок, на девушку. Взяла рамку в руки, развернула тыльной стороной, но там ничего не было.
– Если бы мы попробовали, – заговорила я негромко, – между нами всегда стояли бы двое.
– Включил ему Бэтмена, – очередная усмешка. – Вечный супергерой на все времена.
– Рано ему Бэтмена.
– В самый раз.
Егор встал рядом. Я бы с лёгкостью могла прижаться к нему, как та девушка. И он даже мог обнять меня. Так же, как обнимал её. Но он не мог стать для меня тем, кем был для неё: моим миром, моим воздухом, сердцем. Только хорошим парнем, на плече у которого я выплакалась, и, может быть, другом, хотя об этом говорить было слишком рано.
Глава 19
Женя
Чёрт знает, сколько раз я набрал Настьке за вечер. Ни на один звонок она не ответила. Стоило мне, выругавшись, оборвать очередной длинный гудок, телефон звякнул.
«Я не приеду. Не вздумай искать меня, Воронцов. Всё закончилось».
Несколько раз я перечитал пришедшее в мессенджер сообщение. Какого лешего?! Каждое из трёх коротких предложений походило на выстрел. Набрал ещё раз, но телефон оказался выключен. Хотел было дать приказ Ивану найти Настю и приволочь, где бы она ни была, но перед этим ещё раз перечитал сообщение.
– Мать твою за ногу, – процедил я, ударив телефоном о подоконник.
Охране звонить не стал.