Только гудки были прежними – длинными, равнодушными. Я открыла мессенджер. Нажала «записать сообщение».
– Если ты не ответишь мне, я убью тебя, Воронцов! Я не шучу. Где мой сын?! Куда ты его забрал?! Ответь мне, мать твою!
Голос сорвался. Сообщение значилось, как отправленное, а я больше не могла контролировать себя. Я могла бы справиться со всем, только не с неизвестностью и бессилием. Одно порождало другое. Мой муж – мэр. А я… Я всего лишь его жена. В другом случае это бы могло быть моей силой, но не в нашем с Воронцовым.
Женя
В попытке чем-нибудь занять мальчишку, я протянул ему прихваченный по пути в сад игрушечный пистолет. Но тот к нему не притронулся. Посмотрел с подозрением и повторил заданный минуту назад вопрос, хотя я уж было понадеялся, что он забыл, о чём спрашивал.
– Почему мама с нами не поехала? – детский голос звучал требовательно.
– У неё другие дела.
– Я хочу, чтобы она поехала с нами! Я без неё не поеду! – заявил пацанёнок, сверкнув такими же, как у его стервы-матери, голубыми глазищами.
– У неё не может быть других дел! Я у неё – самое важное дело.
– С чего ты это взял?
– Она сама так говорит, – уверенно ответил он и повторил в очередной раз: – Я хочу к маме! А ещё я хочу есть! И пить!
Желаний у парня было не в меру много. Причём каждое из них неукоснительно требовало немедленного воплощения.
– Сколько у нас времени? – спросил я у водителя. Получив ответ, я приказал ему свернуть к ресторану быстрого обслуживания, который успел заметить: – Давай туда. Иначе он не успокоится.
Пока один из охранников ходил за едой, я рассматривал пацанёнка. Светлые волосы слегка завивались, во взгляде читался характер и непомерное упрямство. Литвиновская копия, будь дружок неладен. Оставил свой след. Каждый раз, когда я видел Настю рядом с сыном, хотелось скрежетать зубами. Это ведь вполне мог быть мой ребёнок. Я же, блядь, хотел, чтобы так и было: дом, пара спиногрызов и мы с ней. Но ей нужно было другое: дурацкие коньки, медали и грёбаный лёд.