Но встреча с представителями министерства — это не дружеские посиделки. И ваш внешний вид, как и внешний вид любого члена нашей команды, должен соответствовать уровню мероприятия. А эта… — он делает неопределенный жест в сторону моей руки, — …наколка, мягко говоря, не вписывается в концепцию делового стиля. Вы же понимаете, что люди в министерстве — консерваторы. Они могут сделать неверные выводы. О вас. О компании в целом.
Я чувствую, как внутри все закипает. Он не просто придирается — он откровенно давит.
— Владимир Эдуардович, — я стараюсь, чтобы голос звучал максимально спокойно, хотя внутри бушует ураган, — моя татуировка — это мое личное дело. И она никак не влияет на мои профессиональные качества. Я подготовила исчерпывающую презентацию по кадровой стратегии, и готова ответить на любые вопросы представителей министерства.
— Ваши проблемы, Майя Валентиновна, автоматически становятся проблемами компании, если из-за них страдает наша репутация! — Резник повышает голос, и я вижу, как на его шее вздувается жилка. — Вы представляете NEXOR Motors. И обязаны выглядеть соответствующе. А не как… неформалка с панели.
Последние слова он выплевывает с таким откровенным презрением, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.
Началось.
У меня, конечно, не было иллюзий насчет того, что последствия нашего с ним непродолжительного «служебного романа» сами собой сойдут на нет. Но я не думала, честно, что поводом станет моя татуировка, которую, строго говоря, он бы и не увидел, если бы я случайно не задрала чертов рукав. И люди все жутко важные люди из министерства ее тоже не увидят. Но даже если бы… Господи. Да в наше время татуировки есть чуть ли не на каждом втором — уверена, на половине наших молодых депутатов так точно.
Резник просто придирается — это очевидно. Придирается к херне, потому что по чему-то существенному не может — я всегда делаю свою работу максимально ответственно.
— Мне кажется, Владимир Эдуардович, вы переходите границы, — говорю максимально холодно, стараясь не реагировать на провокацию.
— А мне кажется, Майя Валентиновна, что вы забыли, кто здесь начальник. — Он нависает надо мной, и в его глазах я вижу отточенную, расчетливую злость.