— Да? — Я включаю громкую связь, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно. Хотя даже это короткое «да», кажется, выдает с головой тот «маленький факт», что в эту минуту я четко виду перед мысленным взглядом его, задирающего футболку.
Господи боже.
Дыши, Майя, ты сама хотела эту френдзону.
— Привет, Би, — в динамике раздается его голос, все такой же хрипловатый, с едва уловимыми фирменным ироничными нотками. — Ты где? Спасаешь очередной дедлайн?
— Десять минут как прекратила, — усмехаюсь я.
Он пару раз писал, что дуреет — так ждет, когда сойдет последний снег, чтобы, наконец, выкатить «Ниндзю» из гаража.
— Ты за рулем? — В голосе Славы появляются напряженные нотки. — Не разговаривай за рулем, пока едешь. Я перезвоню.
Я медленно прикусываю нижнюю губу.
Мелочь, а приятно.
Заботушка, блин.
Господи.
— Дубровский, я не «рулю», — снова стараюсь подстроить голос под «я взрослая женщина, меня таким не прошибешь».
Он молчит несколько секунд, потом я слышу тихий смешок:"
"— Ладно, Би, убедила. Передай «Медузе», что хоть меня и привлекают ее блестящие фары и крутые бампера, но жопушка ее драгоценной хозяйки всегда в приоритете.
— Ты со всеми друзьями так разговариваешь? — не могу не подколоть.
— М-м-м… нет, — тянет с некоторой задумчивостью. — Просто все мои друзья — мужицкого пола, поэтому логично, что их пятые точки меня не интересуют.
— Ну представь, что я тоже…
— Хуй там плавал, — перебивает Слава. — Помнишь, Би? Я не обещал быть хорошим парнем.
Да, не обещал.
Да, наша «дружба» — это черте что, выражаясь человеческим языком.
Но это единственная форма взаимодействия, которую я могу предложить на данный момент. И Дубровский на нее согласился, но на своих условиях. Мне кажется, что это его стиль по жизни: не можешь изменить ситуацию — войди в нее со своими правилами.
Мне нравится его голос. Нравится эта его немного грубоватая забота. И, конечно, очень сильно нравится он. И неловкость, которая возникает каждый раз, когда он пишет или звонит, никуда не девается.