Но спасибо, что сказала об этом сама.
Я слышу на заднем фоне характерный шум аэропорта.
— Ты куда-то снова улетаешь?
— В Мюнхен.
К его словам добавляются глухие объявления, далекие шаги, редкие переговоры экипажа. Саша говорит ровно, но я представляю, как он идет по терминалу быстрым, привычным шагом, одной рукой катит чемодан, а в другой держит телефон.
— Мюнхен? Вроде уже не в первый раз, да?
— Не в первый, — слышу легкую улыбку в голосе. — В этот раз туда и обратно, стандартный рейс. Буду дома послезавтра.
Меня вдруг накрывает странное чувство. Еще десять лет назад он мечтал об этом — летать на международных рейсах, вставлять в разговоры названия городов как что-то обыденное, выучить второе имя в каждом аэропорту. А сейчас все это звучит для него настолько привычно, словно он просто едет в соседний супермаркет за продуктами.
— Что-то не так? — перехватывает мои мысли.
— Нет, просто… — Я чуть щурюсь, вспоминая его глаза, полные азарта, когда он рассказывал о будущей карьере.
— Видеть города? — Сашка тихонько посмеивается. — Пчелка, ты правда думаешь, что я их вижу? Я прилетаю, ухожу в гостиницу, пару часов отдыха, брифинг, обратно в небо. Лучшая панорама — из иллюминатора.
— И никакой романтики?
— Это все еще лучшая работа на свете, Пчелка. — В его голосе нет сомнений. — Просто теперь я смотрю на нее иначе. Тогда я хотел просто летать.
Я улыбаюсь, потому что понимаю. Потому что когда-то сама горела карьерой, а теперь мой рабочий день заканчивается далеко за пределами графика. Потому что когда мечты становятся реальностью, к ним всегда добавляется рутина.
— Ну хоть иногда ты успеваешь насладиться городами? — спрашиваю.
— Иногда. — Он делает небольшую паузу, словно прикидывает, что можно вспомнить. — В прошлый раз в Париже у меня было пять часов между рейсами.
— Легендарный пилот международных рейсов, и его лучший экспириенс — это кофе? Боже, Григорьев, есть что-то идеальное в этом мире? — Снова останавливаюсь на светофоре, вдруг поймав себя на том, что обычно не разговариваю по телефону за рулем больше необходимых тридцати секунд. И то, если что-то важное.
— А что ты хотела? — Он как будто трагически вздыхает.