Сморгнув набежавшую вдруг пелену, резко заталкиваю Маринке по самое горло. Она, естественно, тут же давится. Упирается ладонями мне в бедра, отчаянно отталкивает. Слезы градом, натужные хрипы и рвотные позывы, конвульсивная дрожь по всему телу – все это максимально пугающе ощущается, знаю. А я еще и ремень подтягиваю. Держу и держу, пока красивое лицо Чаруши не приобретает бордовый оттенок. Только тогда отпускаю.
Маринка рывком втягивает воздух и моментально закашливается. Хватаясь за шею, втягивает кислород уже осторожнее.
– Чё такое, Марин? Не нравится? – рявкаю для самого себя неожиданно. Злость внутри, будто лава, кипит. – А это только начало! Жесткий секс, блядь! Ты, мать твою, собираешься мозг включать?!
Помимо ярости какое-то запредельно сильное чувство душит. И не то чтобы я не пытался его разгадать... Просто сделать это неспособен.
Что за хрень?
– Но ведь тебе такое нравится, правда? – спрашивает Маринка, едва только ей удается вдохнуть достаточное количество воздуха. – С другими ты делаешь вещи и похуже!
Я щурюсь.
– Не слишком ли много ты обо мне знаешь?
– Ты будешь удивлен… – сычит кобра многозначительно.
– Забыл, что у тебя на всю нашу банду всегда имеется нехилый компромат.
– Я просто внимательная, организованная и о-о-очень целеустремленная."
"– Лады… – выдыхаю, практически силой сдерживая все то, что на очередном подрыве чувств бросается, мать вашу, по груди врассыпную. – Насчет меня… Сдавай свои козыри.
– Нет! Ты мне не поверишь! Сейчас не поверишь… Рано… – мотает головой, пока не дергаю за ремень обратно.
– Марина… – выдыхаю, наклоняясь. Подтягиваю вверх, пока лбами не сталкиваемся. – Насчет веры, Динь-Динь, – шепчу, будто не своим голосом. Сознание в тот момент тоже не мое. Кому-то другому подконтрольное. Измененное. Размноженное. Шаткое. – Сейчас я готов во все поверить. Во все, что есть в этом гребаном мире. Даже в то, что лично мне недостижимо.
Понять не могу… Что со мной?
То ли атмосфера эта гребаная на черепушку давит. То ли от недосыпа выбивает пробки. То ли мои мозги еще на входе в спальню вытекли.
Я не знаю. Я, мать вашу, просто не знаю!
– Что это значит, Дань? – следом за мной теряется Чарушина. Впивается в мои глаза взглядом. Когда я пытаюсь выпрямиться, ловит руками. Обвивает шею, не давая отстраниться.