Стыд в арсенале моих личных качеств отсутствует напрочь. – Не видел, с кем она ушла? Куда?
Жора прищуривается.
– А тебе что?
Смотрю на него, а мозг закорачивает. Ничего стоящего выдать не способен.
– Тоха! Привет! – вопит какая-то девчонка.
Тряхнув головой, будто просыпаюсь. Поворачиваясь, выкатываю одну из подходящих случаю ухмылку. Рыжая, едва трусы не роняет, счастливая. Все, как всегда. Она и остальная сотня самок ее вида – привычная среда охоты. Впрочем, в последние годы мне даже утруждаться не приходится.
– Так зачем тебе Маринка? – бубнит Жора недовольно.
– Да так, – бросаю неопределенно. Туплю нещадно. В голове полнейший вакуум. Совсем не туда засасывает. В карантинную зону. – Поздравить хотел.
– Угу, ясно, – еще крепче хмурится Жора. Повезло же именно на него наткнуться, он после разрыва со своей кралей таким душнилой заделался, что порой поперек горла встает один его взгляд. – Маринка танцует, где-то тут... С тем холеным балеруном, своим партнером.
До сегодняшнего дня с Чарой согласен был. Ничего против «зализанного» не имел. У него, верняк, яйца размером с перепелиные, а член – стручок, пригодный только для того, чтобы сливать мочу. Но, блядь… После Маринкиных листов задач, вес этого дятла стремительно возрастает.
Парит меня, что она с ним. И ничего я, сука, с этим поделать не могу.
Закидываю очередную дозу пойла. Слабо ощущая, как алкоголь обжигает гортань и резко согревает грудь, планомерно тяну в легкие кислород.
– Пойду, найду их, – выталкиваю несдержанно, почти яростно.
– Слушай, – тормозит меня Жора, выставляя шлагбаумом руку. – Скажу прямо, Тох, а то у тебя, походу, взлетела температура и кровь не в том направлении ушла.
– Ну, – реагирую еще агрессивнее.
В последний момент торможу себя. Стискиваю челюсти и тупо жду, пока Жора толкнет свою гениальную мысль.
– Тоха, твою мать… – выдыхает душнила реально обеспокоенно. – Можешь трахать кого угодно. Но о девчонках Чарушиных забудь.
– На хрена ты мне это говоришь? – по интонациям вроде как оскорбленно возмущаюсь. – Сам знаю.
– Чара нам как брат. Значит, они почти сестры, – проталкивает Георгиев бесяче-назидательным тоном. – Маринка тоже, твою мать…
– Знаю, – повторяю с тотальным раздражением."
"Двинув друга в плечо, решительно тулю в сторону танцевальной площадки.