Крадусь за ней мимо кустов, мимо старых сливовых деревьев. В итоге она приводит меня в дальний конец участка к маленькому летнему домику. В таких домиках, наверное, должны обитать садовники. Я даже и не знал, что здесь такой есть.
Заведя меня внутрь, Мила начинает говорить свободно.
— Вот. Я устроила здесь себе гнездышко. Нравится?
— Симпатично.
Не знаю, была ли в этом домике раньше мебель. А теперь тут есть широкий диван, несколько стульев, круглый столик. На столике бутылка вина, ваза с фруктами, пара бокалов.
— Располагайся, Кротовский, — Мила садится на диван, откидывается на спинку и непринужденно кладет ноги на столик, — Вина выпьешь?
— А, пожалуй, выпью.
Присаживаюсь на стул, откупориваю бутылку, разливаю по бокалам. Один подаю Миле, другой беру себе.
— Твое здоровье, Кротовский, — она салютует мне бокалом.
— Твое здоровье, Мила.
Мы делаем по глотку."
"— И чего ты на ужин не остался? — спрашивает Мила.
Пожимаю плечами.
— Не захотел.
— А чего так?
— Твой отец решил отложить сделку.
— Вот оно что… тогда я тебе одно скажу, Кротовский. Если папенька отложил сделку, у него были на то причины. Он нам с матушкой все уши прожужжал… какой умный молодой человек этот Кротовский… какие новаторские идеи предлагает этот Кротовский… таких эпитетов никто другой от моего папеньки не удостаивался.
— Мне приятно это слышать, но делу это не помож… Мила, а может ты мне поможешь?
— Это смотря чем.
— Ты сможешь аккуратно выспросить у твоего папеньки, что именно ему наплели про мою фабрику? Что за осведомители у него такие?
Мила ухмыляется, снимает ноги со столика.
— Но тогда ты мне будешь должен, Кротовский…
— Ох… — грехи мои тяжкие, — …буду должен.
Мила выходит из домика, оставив меня одного.
… Она вернулась минут через двадцать. Плюхнулась на диван и снова водрузила ноги на столик:
— Кротовский, будь паинькой, налей мне вина… папенька порой бывает невыносимо скрытен…
Наливаю ей вина.
— Значит так, слушай… сядь уже рядом со мной, боишься меня как будто…
Пересаживаюсь со стула к ней на диван.
— По поводу осведомителя… поближе сядь, Кротовский, я не кусаюсь.