Давид томил меня, мучил, нарочно распалял на страсть и что-то выпрашивал про ту ночь убийства…
Но я была без сил и желала только одного: не изнывать от жажды и получить свою разрядку. Я едва стояла на ногах, когда поняла: это и была его цель. Давид хотел сломить меня, сделать зависимой от порока.
И он это сделал.
В ту московскую ночь Давид слепил из меня идеальную женщину, он показал, от каких ласк можно возбуждаться, но самое страшное то, что он знал все эти ласки.
И пользовался ими в момент моей слабости.
Я простонала ему в губы что-то нечленораздельное, и Давид хрипло, низко рассмеялся. Он считал, что победил, хотя не вытащил из меня ни единой информации.
— Ты мне снишься. Приходишь во снах, чтобы помучить меня. Правда?
Я искала зацепку, чтобы отключиться от реальности.
И когда я полностью убедилась в своей правде, Давид взял меня в излюбленной позе.
Он подхватил правую ногу под колено, распахнул меня для себя и прижался ко мне бедрами. Горячее дыхание ворвалось внутрь моего рта.
Когда его член проскользнул внутрь, я не выдержала.
Вскрикнула, царапая его плечи ногтями, и повисла на его бедрах, лишаясь опоры под ногами.
— Боже, боже…
Голова закружилась. От его поцелуев, от ласк. От положения, в котором Давид мог войти в меня глубже. Я помогала ему сделать это…
Я извивалась у стены, постанывала и даже плакала в надежде получить больше, чем просто секс. Я хотела немного любви…
Но Давид врывался в меня жадно.
Каждым движением бедер он вколачивал меня в холодный бетон, и я вспомнила, что прикована.
Все закончилось слишком быстро.
Наваждение сменилось разочарованием, низ живота болезненно заныл, не получив удовлетворения.
Давид напомнил мне, кто мы друг другу. Он уткнулся ртом мне в шею, сделал несколько финальных движений и кончил.
Без нежности.
Без любви.
Без обещаний в защите. Я их не заслуживала больше.
В холодных глазах Давида еще оставался огонь, желание, но он решил проучить меня.
Я прикусила губу, не выказывая своего разочарования. А когда Давид отпустил меня, я рухнула на колени без сил. Между бедрами было очень влажно.
— Когда придешь в себя, приготовь ответ на каждый мой вопрос. Поняла?
Я незаметно вытерла мокрые щеки. Я плакала, извиваясь в его объятиях… Вот, как сильно это тело привыкло к своему жестокому первому мужчине.
Ненавижу.
Это была ежесекундная прихоть.