Мы все оговорили заранее, Жасмин. Я бы выстрелил бесшумно.
Я пригладил ее мокрые темные волосы. Они запутались от ее ныряний.
Девочка столько лет была сильной — жила местью.
А теперь сломалась.
Я не мог на нее смотреть.
— Если тебе станет легче, тот ублюдок не выжил. Никто с той ночи не выжил, кроме Эмина. И тебя.
— Мама… она умерла сразу?
— Нет.
Жасмин вскинула взгляд — внутри была мольба.
— Расскажи. Я хочу знать ее последние минуты.
Я мазнул взглядом по ее искусанным губам. Расскажу, хуже уже не будет.
— Я помогу, Светлана. Постарайтесь дышать. Я отвезу вас в больницу, ясно?
Женщина истекала кровью на моих руках, пульс сходил на нет. Умом я понимал, что здесь шансов нет. Два ранения, одно в живот. Картина была более чем мерзкой, я был рад, что оставил девчонку внизу.
Я нащупал пульс перед тем, как взять женщину на руки. Не довезу. Но перед лицом встало лицо Олега, и совесть заставила бороться.
Светлана схватила меня за запястье и сказала из последних сил:
— Моя дочь… дочь…
Я стиснул зубы и, не желая того, пообещал:
— Я позабочусь о ней.
— Да. Наша доченька…
Женщина сделала свой последний вдох.
Я опустил ее обратно на пол и стиснул зубы. Теперь придется заботиться. Пообещал же.
Жасмин быстро вытерла слезы и отвернулась."
"— После этого я спустился за тобой. Я обещал, что тебя никто не тронет. Не обидит. Для этого я затащил тебя в машину. Запер. Был грубым. Чтобы позаботиться, ясно?
— Меня сразу нашел Доменико, перепрятал и вызвал полицию. Он подстроил мою смерть, так что, — усмехается, — позаботиться у тебя не получилось.
Я поднялся. Стиснув зубы, заставил Жасмин выбираться из ванной. Я дождался, пока она оденется в банный халат и придет в комнату.
Сломанного человека нельзя оставлять одного. Я и не планировал. Думал, что после правды смогу выдохнуть спокойно. Что она поцелует меня добровольно. Или хотя бы прильнет, обнимет всем телом.
Думал, что все наладилось.
Но она пришла, и в спину ударил надломленный голос.
У нее, оказывается, еще остались причины для упреков.
— Твоя история превосходна. Ты выиграл. Поздравляю, Давид. Только знаешь, чего в ней не хватает?
Я обернулся, удивленно поднимая брови.
— Я все тебе сказал, — отвечаю честно.
— Не все. Ты не сказал, как ты бегал за ней. За этой… — улыбается со слезами на глазах, — за Дианой вашей.
В горле появился ком. Конечно же, Доменико сказал ей и об этом.
— Мне нечего тебе ответить, Жасмин.