Понимая, что более внятных объяснений от великана не услышишь, Олег не стал выпытывать подробности его мистических предчувствий, вместо этого уточнил:
– Ты один пришел?
– Да и нет.
Уточнить, что имел в виду Удур, не удалось – все решилось само собой. Спутники вышли на маленькую полянку, почти целиком занятую огромной круглой хижиной, или, скорее, шалашом. Тонкие стены сделаны из тщательно переплетенных стеблей тростника, сужаясь кверху, они смыкались кончиками в подобие шпиля. Более всего жилище своей формой походило на древнерусский остроконечный шлем с прорезанной боковиной входа.
"Великан замер возле него, поскреб ногтем по одному из стеблей и тихо забубнил себе под нос. Олег прекрасно знал язык речных великанов, но сейчас не понял ни слова. Примерно через минуту плетеная циновка, закрывающая проем, шелохнулась, наружу потянулись клоты. Всего их было одиннадцать – удивительно, как они сумели разместиться в этом жилище. Правда, шестеро – дети и подростки, но даже детки габаритами немногим уступали среднестатистическому взрослому мужчине.
Впрочем, у одной самки на левой руке все предплечье покрывали браслеты из деревянных и костяных бусин, при одном из жестов Олег заметил среди них блеск золотого шарика. А жестикулировала «барышня» много: встав перед Удуром, она минуты две что-то бормотала непрерывным речитативом, а тот с почтением внимал.
Обладательница браслетов без предупреждения развернулась в сторону землянина, взглянула на него с высоты своего двухметрового роста, отчетливо произнесла:
– Ты тот, кто дружит с водой.
Олег неплохо разбирался в сложной речи клотов, да и самка выразилась вполне понятно. Его удивило лишь то, что говорила она: судя по всему, у этого народа матриархат был в чести. Странно, что Млиш об этом не знал. Итак, предводительница маленького племени просит принять его под свою руку на тех же правах, что и Удура.