Дав ему последние инструкции, Олег повел отряд к Горелому озеру.
Около двух месяцев назад он уже бывал в этих краях, когда вместе с Эроном и Монгу гнался за похитителями. Сейчас они тоже были с ним, плюс еще три гладиатора, но в остальном все было по-другому. Там, где они шли, проваливаясь в снег, сейчас зеленела трава или чавкала вода на болотистой почве. А от комаров воздух буквально гудел: хлопнув ладонями даже вслепую, можно прибить сразу несколько кровососов. Неудивительно, что, кроме мохнатых клотов, никто не хотел селиться в плавнях или пойменном лесу.
Макс, шедший бок о бок с командиром, отмахиваясь сразу двумя ветками, с досадой произнес:
– Говорят, ребята Кругова поймали пару бандитов, связали и голыми бросили в плавнях. Мародеры мне несимпатичны, но сейчас я им сочувствую.
– Аналогично, – признал Олег. – Вообще не пойму, почему Кругов выбрал такое место сбора?
– Так возле Горелого полегче будет.
– Ты там был?
– Нет.
– Я тоже, но оно расположено в пойме, так что комаров там достаточно. И клещей запросто нахватаемся.
– Так люди предупреждены, к кустам не приближаются.
– Толку с этих предупреждений! Клещи их точно не слушают, а по этой поре они самые злые: как раз конец весны.
– Ничего, меня несколько раз кусали, но трясучку не подцепил. И вообще, вот что интересно: ты что, решил, что дело пахнет керосином?
– В каком смысле? – не понял Олег.
– В прямом. Очень интересно, зачем Аню с собой прихватил? Толку от нее никакого: на камбузе сами справимся, а боец она никудышный, только из лука стрелять может, да и то еле-еле. Лук у нее скорее игрушечный, чем боевой, из такого ракса не свалить, разве что в глаз попасть. А мы не на прогулке, так что брать жену на столь опасное дело несколько странновато.
– К чему ты клонишь?
– Дурака из себя не строй. Скажи прямо: боишься, что дело серьезное и может обернуться уничтожением нашего поселка?
– Да, – признал Олег.
– Не дурак, понимаю.
– Нет, не понимаешь. Ты еще не видел черных всадников.
– Ты рассказывал.
– Слова одно, а видеть эти самоходные мясорубки… Когда я стоял в рядах солдат Монаха, до нас добрался лишь один. Прежде чем его свалили, он разметал семь или восемь человек… в одиночку, против толпы.