Едва Олег переступил порог, как в уши ударил просто чудовищный грохот – главный молот бил редко, но зато на совесть. Удур вновь закрутил рукоять ворота, поднимая к потолку чугунную чушку, утяжеленную камнями. Она быстро и на диво ровно сплющивала куски металла, заменяя труд нескольких молотобойцев. Алик упрямо называл сей примитивный агрегат «прокатным станом». Олег потратил немало времени в жарких спорах, доказывая ему абсурдность подобного термина в этом случае, и давно уже махнул рукой. Какая, впрочем, разница? Хоть горшком назови – действует, и ладно.
Работая над щитом, Олег обратил внимание, что хозяин кузницы занят ревизией. Алик с озабоченным видом заглядывал во все углы, исследовал корзины с обрезками, пересчитывал пластины и чушки металла. Его озабоченность была понятна – за зиму островитяне извели почти все железо и руду, запасенные по осени. Были мысли попробовать наладить добычу в холодный сезон, но от этих намерений пришлось отказаться – слишком уж много потребуется усилий.
Еда закончилась, руда и уголь почти закончились, да и дрова давно вышли – люди вовсю уничтожали островную растительность.
Бросив работу, Олег скинул кожаный передник, выскочил на улицу и поспешно направился к сторожевой вышке.
Уже преодолевая последний пролет, Олег поморщился от очередного пронзительного звона, раздраженно закричал:
– Анька! Хватит лупить! Или ты думаешь, что кто-то тебя еще не услышал?
– Извини, я не думала, что ты уже рядом.
– Как ты сама не оглохла?! Я эту железяку непременно утоплю. Звук просто омерзителен.
– Зато слышно хорошо.
На этих словах Олег выбрался на площадку, не удержался от улыбки при виде жены, замершей со стальным прутом в руках. Слова парня явно остановили ее перед очередным ударом.
– Ну что стала? Собралась мужа по голове огреть?
– Хорошая мысль, – тут же ответила девушка.