За окнами Академии было видно, как в свете луны искрится снег. Тишина укутала всё вокруг пуховым одеялом, и только глухие звуки наших шагов разбивали воцарившееся молчание. А может быть, это были не шаги, а удары моего встревоженного сердца?
— Что с твоим драконом?
— Клео, я хочу сказать…
Говорить мы начали одновременно и также одновременно замолчали.
— Спрашивай, — предложил Александр."
"Теперь мы медленно шли по пустому коридору. Его рука так и лежала на моём плече, придавая мне уверенности и делясь своим теплом.
— Ректор… — начала говорить я, а потом поправилась, — твой отец что-то хотел сказать про дракона, когда мы уходили, но ты оборвал его.
Дойдя до конца коридора, мы остановились рядом с последним, перед самой лестницей, окном.
Я украдкой покосилась на Александра, но тут же, прикусив губу, отвела взгляд. Он был невероятно красив. Безупречная военная выправка и мощная внутренняя сила, которая чувствовалась всегда, делали его образ таким притягательным, что иногда мне было больно на него смотреть.
Сейчас он стоял напротив меня, задумчиво смотрел в сторону, а уголки его губ были приподняты в едва заметной улыбке.
«Клео, Клео», — сокрушённо покачала я головой и тихо вздохнула, опустив голову.
Несмотря на слова, что он сказал перед кабинетом ректора, я боялась ошибиться и поверить, что между нами может быть какое-то «мы».
— Я думаю, отец хотел напомнить, что драконья часть меня в любой момент может выйти из-под контроля, — начал говорить Александр, и я испуганно на него посмотрела.
— Это из-за меня?
— Это из-за заклятия. Дракон стремится к магии Танцора. Он теперь связан с ней и бунтует, потому что не может получить желаемого, — ответил Александр, а я вновь опустила глаза и теперь разглядывала золочёные пуговицы его мундира.
— Закрепить связь, — чуть слышно произнесла я.
— Да, — согласился Александр, — сегодня мы узнали наверняка, что, попав под заклятие Подчинения, Танцор и дракон должны как можно быстрее закрепить свою связь, иначе они могут сойти с ума. Но, Клео… Посмотри на меня, — попросил он нежно.
Я, пересчитав пуговицы, подняла голову и сразу же попала в дурманящий плен его серых, как утренний туман, глаз. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его удары громом разносятся по всей Академии.