Полковник выпустил ему под ноги весь магазин – машинка была хорошая, стучала не громче швейной, жалко отдавать, – повесил на шею пленного, вынул из радиостанции аккумулятор и тоже вернул владельцу. После чего разрезал ножом телефонный кабель, которым были скручены руки.
– Иди, вояка! И запомни: с русскими лучше не связываться. Потому что у нас почти никто не знает английского. И вместо ответа на пароль сразу бьют в лоб.
Тот покосился на Воробьева и сдержал кипящую ненависть. Легко выпрыгнул из капонира на бруствер и пошел в лес.
– Никанорыч, они ведь придут к нашим на разборки! – проводив взглядом американца, сказал Воробьев. – Ты же его оскорбил!.. Он уверен: солдат США – лучший в мире солдат! К чему нам эта заваруха?
– Нам как раз и нужна заваруха, – не согласился Арчеладзе, выглядывая за бруствер. – Пусть подерутся. А то наши в Боснии выглядят, как бедные родственники дядюшки Сэма. Приставили охранять центр связи. А эти стерегут гробокопателей «Арвоха». Уверен в этом!
– Считаешь, в этой деревне они и приютились?
– Очень может быть.
– Что мне делать у этих наших?
– Да предупредить бы надо мужиков. Чтоб врасплох не захватили. – Арчеладзе достал из внутреннего кармана обертку от шоколада и карандаш. – Пиши, но только каракулями и с ошибками, как бы серб по-русски написал. Дескать, сегодня ночью американцы придут драться. Пусть навешают им как следует. Глядишь, и уверенность появится.
– Ну ты и провокатор, Никанорыч! – поморщился «грибник». – Просто иезуит.
– Да ведь у нас служба такая, брат, – вздохнул полковник и выбрался из капонира. – Ты в деревне этой был, где нам лучше встретиться? Чтоб не искать друг друга?
– Там есть речка за околицей и взорванная плотина. Электростанция была…
– Тогда до встречи! – Арчеладзе нырнул в темнеющий лес, пошел от дерева к дереву.
Дорога шла все время вниз, в долину, и дальний склон горы, подернутый кустарником, иногда мелькал в просветах деревьев.