– Такой же, как Тойё?
– Хамара – жрец! – неожиданно заявил Иван Сергеевич. – Его боятся больше, чем Тойё!
– Ты же его не боишься? – через силу засмеялся Мамонт. – Спи, Иван, и ни о чем не думай!
Он постепенно привыкал к управлению. Машина оказалась новой, ходкой и послушной, от капота дизеля несло жаром, однако слева обжигало холодом сквозь разбитое пулями стекло. Лед на усах и бороде начинал таять, текло по горлу и груди, приятно охлаждая жгущую вмятину, вокруг которой назревала горячая опухоль. Мамонту показалось, Афанасьев заснул – заклевал носом, роняя голову на грудь Инге, но он вдруг потянулся рукой, закричал:
– Я узнал место! Сейчас будет болото, поворачивай на запад! Есть дорога!
– Нам нельзя возвращаться в горы!
– Но в горах нас Хамара не найдет.
Это уже напоминало разумную речь. Через несколько километров и в самом деле впереди замаячило белое снежное пространство и от зимника ответвился единственный гусеничный след, сначала потянувший на юг, затем резко на запад, почти в обратную сторону.
– Вертолет! – неожиданно закричал Иван Сергеевич, указывая куда-то на горы. – Они нас поймают, Мамонт!"
"Мамонт остановился, открыл верхний люк и высунулся по пояс: вертолет делал разворот над отрогами гор и опознавался лишь по мерцающему, как звезда, проблесковому маячку под фюзеляжем. Выписав круг, он завис на минуту и осторожно стал опускаться куда-то за одиночную гору, прямо по курсу движения, возможно, километрах в десяти.
Мамонт выждал, когда сверкающая звезда вновь покажется на темном небосклоне. Вертолет сделал поворот и пошел над болотом, навстречу движению: заброшенная дорога находилась всего в полукилометре от кромки.