Над тобой и здесь сидит «папа»?
– Здесь надо мной «мама» сидит, – грустно сострил полковник.
– Где же она?
– Жду.
– Странная шутка, Никанорыч… Ждал «маму» – пришел «папа». Ты сам-то вообще что-нибудь понимаешь? Тебе не кажется, что нас втравили в какую-то темную игру на Балканах?
– Да, игра в самом деле темная, – согласился он. – Но оттого, что сами мы темные и почти ничего не понимаем. Два года гонялись за золотом, которое не исчезало, теперь за неким «духом мертвых», за «Арвохом». Получается, как в сказке: пойди туда, не знаю куда; принеси то, не знаю что.
– Карна, надо полагать, это и есть «мама»? Это она затащила нас в Боснию?
– Нет, совсем другой человек… – Арчеладзе неожиданно вскочил. – Вспомнил! Вспомнил, где видел!
Воробьев отпрянул, посмотрел, как на блаженного.
– Что с тобой, Никанорыч? Кого ты вспомнил?
– Точно, и зовут его – Сергей Антонович! Тогда просто не мог сопоставить. Чувствовал – знакомое лицо, а где и при каких обстоятельствах… Вообще ничего не понимаю! Почему же его имя стояло в списках людей, которых следует охранять после совершения государственного переворота? С чего это «папа» вздумал поберечь его? Не понимаю!
– Я тоже, – проговорил Воробьев.
– Помнишь пакеты на час «Ч»? Которые ты притащил из моего сейфа?
– Как же не помнить…
– Сергей Антонович был в списке людей, подлежащих строжайшей охране. Хотя по логике вещей ему самое место в другом списке…
– Так это он нас сюда закинул?
– Его привела в «Душегрейку» Капитолина…
Второе его «я», живущее только рассудком, подталкивало Арчеладзе продолжить размышления вслух, и лишь присутствие Воробьева удержало от этого.
Если сказать об этом Воробьеву…"
"Неужели его отправили на Балканы, чтобы избавить кое-кого в Москве от арбалетных стрел? И здесь впутали в авантюру с похищением археологов и борьбу с «миротворцами»…
– Никанорыч, тебе приходило в голову, что нас попросту… ликвидируют? – словно читал мысли «грибник».