Это она ввела его в пещеры…
И строгая, властно-недоступная тогда, эта женщина сейчас встала с ним рядом на колени и принялась втирать в синюшную опухоль какую-то искрящуюся в свете огня жидкость с запахом розового масла. Железный медальон с пулевой вмятиной она откинула на спину, взглянув на него лишь мельком.
– Она спасла мне жизнь, – проговорил Мамонт.
– Я знаю, – холодновато проронила она, словно хотела тем самым заставить его быть сдержанным и не сентиментальным. – Тебя хранят. Но над твоими спутниками нет обережного круга.
– Что с ними? – Он сделал попытку приподняться и почувствовал властную руку.
– Девушке пришлось отнять пальцы на ногах, – спокойно сказала Валькирия. – Полное омертвение тканей… Хуже с мужчиной. Потеря памяти, навязчивый страх, деградация личности.
– Его кололи! Коррекция психики…
– Невозможно установить, чем кололи. Анализ крови можно сделать только завтра. К тому же, если это вещество распадается на составляющие…
– У меня в кармане, кажется, остался один шприц! – вспомнил Мамонт.
– Это хорошо, – без эмоций одобрила она и замолчала.
Стратиг безучастно смотрел в огонь, будто пребывая в другом пространстве. И тогда Мамонт решился:
– Я не нашел Ольгу. Меня преследует чувство, что ее нет на Урале. Слышал только крики… Но пусто, пусто в горах. Скажи, где моя Валькирия?
Возможно, она бы ответила, но не успела, поскольку Стратиг неожиданно пошевелился, меняя позу, и, как показалось, надменно проронил:
– Он хотел найти Валькирию!
Реакция растирающей опухоль руки была неожиданной: она на миг замерла и продолжила работу с усиленной жесткостью.
– Да, Мамонт, ее нет на Урале, – проговорила Валькирия.
– Где же она?"
"– Странный ты человек, – снова подал голос Стратиг. – Тебе не зря дали прозвище. Ты бродишь по земле, как мамонт, отрезанный от мира великим оледенением. Ты оторвался от изгоев, но и гоем назвать тебя трудно. Никак не можешь сделать выбора и сам не ведаешь, что ищешь.
– Искал Валькирию, – признался Мамонт.
– Не для того ее прятали, чтобы всякий странник мог бы отыскать, – проворчал Властитель судеб.
– Ты бы заслал ее еще подальше, – недовольно, даже сердито вымолвила Валькирия-мать.
– Я не засылал никого! – воспротивился Стратиг и сел. – Таков урок по воле судьбы. Или я опять не прав?
– Нет, прав, – согласилась она. – Но и я вправе была взять на себя рок дочери. И уйти на Запад.
– А Восток оставить на молодую Деву?.. Не могу этого позволить.