Жуткие правила. Дурацкий кодекс. Годы идут, а ничего не - Ты решила меня поучить? – цедит Громов-старший. – Проклятая девка, да из-за тебя мой внук сейчас в таком состоянии. Превратился в овощ.
Лучше бы он дал мне пощечину. Лучше бы просто ударил. Нет, избил до полусмерти. Слушать подобные вещи гораздо хуже, чем испытывать физическую боль. Мое тело заливает холод.
- Вы превратили Захара в оружие мести, - бросаю глухо. – Сами ничего сделать не сумели. А из него пытались вырастить монстра. Убийцу. Дрессировали его словно дикое животное.
- Дрянь, - рявкает ректор. – Закрой рот!
- Нет, - решительно мотаю головой. – Не дождетесь. Я больше не стану молчать. Я устала от ваших чертовых игр. Вы хотите держать все под контролем, но ничего не получается. Каждый новый план разваливается.
- Что ты…
Он резко замолкает и меняется в лице, а я различаю слабый скрип двери за спиной, но обернуться не успеваю. Массивная ладонь опускается на мое плечо, сдавливает. От этого мощного прикосновения по телу пробегает электрический ток.
Нет, нет. Я не верю. Боюсь поверить.
- Кто? – раздается короткий вопрос.
Остатки самообладания отправляются к чертям. Слезы льются по щекам ручьями, рыдания продирают горло насквозь. Я разворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Захаром. Парень стоит прямо, чуть покачивается, но все же спокойно держится на ногах вопреки жутким прогнозам врачей. Немею от шока, содрогаюсь от нервного трепета.
- Ты плачешь, - отрывисто бросает он, видно, каждое слово дается с огромным трудом.
Я не совсем понимаю его. Но разве это имеет значение? Плевать. Не важно. Ничего не важно. Главное – он здесь. Проснулся. Очнулся. Снова находится рядом со мной.
- Захар, - выпаливаю и обнимаю его, прижимаюсь из всех сил, но почти сразу сбавляю напор, опасаюсь навредить. – Захар.
Смотрю на парня и осознаю, что значит плакать от счастья. Задыхаться от радости. Глотать слезы в какой-то абсолютно безумной эйфории.
- Он? – глухо спрашивает парень и кивает в сторону.
Я оборачиваюсь и понимаю, Захар смотрит на своего деда. Пустым взглядом, ледяным, совершенно равнодушным. Осунувшееся лицо парня вдруг принимает жуткое, реально чудовищное выражение.
- Все хорошо, - уверенно заключаю я. – Пойдем обратно в палату. Тебе лучше прилечь. Пожалуйста, вернись на кушетку.
- Или… она? – хрипло интересуется Захар, переводя взгляд в сторону матери, не спешит сдвинуться с места.