Так что мы удалимся вдвоем.
«Эта» от Громова-старшего звучит с настолько презрительным выражением, будто является самым грязным ругательством.
- Захар, - сглатываю и ловлю взгляд парня. – Мне кажется, будет лучше, если твоя мама задержится. Но конечно, ты сам должен решать.
Он кивает. Смазано. Дергано. Понятно, что с трудом ему даются не только слова, но и движения, даже самые незначительные жесты. Парень поднимается, пошатывается, однако остается на ногах.
Я хочу помочь, но Захар справляется сам. Ольга следует за нами.
Успеваю уловить ее взгляд, испытываю смешанные эмоции. Картина никак не складывается. Ну не производит эта женщина впечатление корыстной дамы, которая легко могла отказаться от детей.
Или я не все знаю? Неправильно понимаю историю семьи?
Выяснения подождут. Сейчас главное вернуть парня обратно в постель. Он должен восстанавливаться, набираться сил.
Ректор присылает врачей и медсестер. В палате становится оживленно. У Захара опять берут анализы, его тело осторожно осматривают, делают новые снимки.
Дверь распахивается – влетает Джокер.
- Вот гад! – кричит. – Сколько можно дрыхнуть?
Он замечает мать и мрачнеет, явно напрягается, переводит тяжелый взгляд на меня, будто спрашивает, почему Ольга до сих пор здесь.
Я лишь нервно веду плечом. Мне кажется, им стоит помириться. Хотя бы на время. В трудную минуту именно семья поддерживает сильнее всего. Впрочем, у Громовых царят непривычные мне порядки.
- Заглохни, - коротко бросает Захар брату, растягивается на кушетке.
- Ну нет, не надейся так легко от меня избавиться. Тебе больше не повезет. И вообще, какой же ты ублюдок, всю душу вымотал своим бесконечным обмороком.
Мой телефон вибрирует, и я вижу, что на экране высвечивается номер моей сестренки.
- Я скоро вернусь, - целую Захара в щеку и выскальзываю в коридор.
Сейчас я вряд ли сумею помочь. Лишь помешаю работе врачей, ведь при мне парень почти не желает отвечать на чужие вопросы и вообще всячески саботирует осмотр.
- Привет, - выпаливаю, приняв звонок. – Как прошел маскарад в школе?
Прохожу дальше по коридору, болтаю с сестрой. После происшедшего я сразу же связалась со своими родными, дала о себе знать. Общение с близкими давало мне силы держаться. А я ощущала, как они истосковались и корила себя за то, что пока нельзя увидеться. Пусть только кошмар закончится, мигом к ним примчусь.
- Соня, я жутко скучаю, - вздыхает сестренка. – Ты набирай, когда сможешь.