Неужели вы решили, что у вас есть шансы на победу?
– Побольше, чем у некоторых! – сказала Алена.
– Боже! – Лариса поморщилась. – Что за ужасная вонь?
Лия недоуменно на нее уставилась. Кирсанова принюхивалась именно к ней.
– Тебя не учили, что аромат должен слегка витать в воздухе, а не менять погодные условия? – расхохоталась Лариса.
– А чем пахнет от тебя? Снова борщом и квашеной капустой? – сморщила нос Дуня.
– А что, твои волосы уже отросли? – не осталась в долгу Алена. – Помнится, ты выглядела довольно забавно после посещения того салона.
Дуня покраснела как помидор и надулась. Она лишь недавно смогла наконец привести свои волосы в порядок.
– Пойдем отсюда, – сказала подруге Лия. – Я уже устала задерживать дыхание! А вам лучше снять свои кандидатуры с конкурса. По-хорошему предупреждаю. А то смотрите, пожалеете!
– Ты нам угрожаешь? – Вероника закатила глаза.
– Просто предупреждаю, – сказала Лия. – Мало ли что может случиться…
Они поднялись на крыльцо и вошли в здание."
"– Нет, ну вы видели эту профурсетку? – возмущенно воскликнула Вероника.
– В следующий раз отлупим ее! – подхватила Лариса. – Стоило мне разок не умыться после урока домоводства, так они теперь будут до старости это поминать!
* * *Сначала мать, затем эти три кикиморы! Настроение было безнадежно испорчено, и даже Дуня не могла развеселить подругу. В такие моменты Лия вымещала злобу на всех, кто попадался ей на пути, и тогда ей становилось намного легче.
– Назаров, тебе не кажется, что дальше расти уже просто невозможно?
Игорь смущенно покраснел и отступил к стене.
– Курочкина, ну и лоб у тебя! Кино можно показывать!
Настя вздрогнула и попыталась спрятаться за доской объявлений.
– Семикина, где раньше работал твой парикмахер? Не в похоронном бюро?
Наташа скривилась и покрутила пальцем у виска.
– Леонидов! – окликнула Лия некстати подвернувшегося Артура. – Хороший одеколон! Дешевый и наверняка убивает блох.
Артур ухмыльнулся:
– Кого я вижу! Две говорящие редьки и на двоих – ни одной умной мысли!
Парочка изумленно замерла.
– Что? – воскликнула Лия. Она не привыкла, чтобы кто-то в открытую выступал против нее.