– Он оборотень! А весь Департамент ищет того оборотня, который периодически мелькает в криминальных хрониках. После бойни в «Куполе мира» Гордуновская только и говорит о том, что хочет изловить этого парня! Она бы не отказалась заставить его сотрудничать с полицией!
– Ты несешь какой-то бред! Мало ли что там говорит Эмилия Гордуновская. Никита ведь не ходит среди бела дня покрытый шерстью.
– А вдруг он чем-то себя выдаст?
– Глупости! – отрезала Татьяна. Она вдруг осеклась. – Ты… ты что, ревнуешь меня? Ревнуешь к Никите?
– Что?! – перепугался вдруг Антон.
Вот оно что! Никита нахмурился. Василевский влюбился в Татьяну. Он все отрицает, но судя по тому, как дрогнул его голос, Татьяна права. Только этого не хватало! Василевский не скрывал, что ему нравится Ксения, он даже как-то приглашал ее на дискотеку. А теперь, значит, увлекся и Татьяной. Вот же гад! Никите следовало поскорее начать действовать, пока Василевский не пошел в наступление.
– И вообще я подошел к тебе не за этим, – быстро заговорил Антон, не давая девушке опомниться. – Нашли фургон, в котором ехал Холод. Он брошен неподалеку отсюда. Может, съездим посмотрим?
– Поехали, – устало произнесла Татьяна.
Они с Василевским ушли. Никита постоял еще какое-то время у ограды школы, но больше ничего интересного не услышал. Нашли машину Холода, метаморфа, который по чьему-то приказу пытался убить Эдуарда Кривоносова. Стоит ли ему лезть в это дело? Лично его оно не касалось.
– Размечтался, – тихо произнес Никита.
– Чего? – не понял проходивший мимо Игорь Лужецкий.
Легостаев даже вздрогнул от неожиданности.
– Да так, ничего. Это я сам с собой, – отмахнулся он.
– Если говоришь сам с собой, значит, у тебя крыша поехала, – со знанием дела сказал Игорь.
– Ага. Ты Артема не видел?
– Они с Ириной вроде бы вернулись в редакцию.
– Спасибо. – Никита поплелся к школе."
"Отчего-то он все еще немного робел перед Татьяной. Ну не ирония ли судьбы? После стольких стычек с колдунами, ведьмами и метаморфами он не мог собраться с духом, чтобы пригласить ее на свидание. Чего он боялся? Никита сам не знал.