Железная корона

Скорее всего, тоже обработанное стекло, но смотрелось потрясающе.

С высокого потолка свисали люстры, словно сотканные из тонких ледяных игл.

Но интереснее всего были наполнившие огромный зао люди. Боги, сколько тут людей! Дамы в прекрасных нарядах и изысканных масках, кавалеры в расшитых камзолах и масках, не менее замысловатых и изысканных. И ни одного знакомого лица.

На мгновение я оробела и схватила Филаю за руку. Она легонько пожала мне пальцы.

— Впечатляет, да?

— Не то слово! — восхищенно прошептала я.

Музыка лились отовсюду.

Красивая, ритмичная, она заставляла сердце радостно биться. Хотелось кружиться в танце и смеяться.

— Полагаю, нам следует поискать пунш, — предложил Рилан.

— Отличная идея, — подхватила Филая, и мы влились в водоворот пышных юбок, запахов духов и веселья.

Пунш был хорош на вид и приятен на вкус. Я осторожно отпила глоточек, чувствуя, как пузырьки покалывают язык.

— Что-то магическое? — спросила я.

— Разумеется. По личному рецепту магистра Калмин. С добавлением веселья и легкомысленности, — отрапортовала Филая.

 — Не знаю как вы, а я планирую хорошенько повеселиться.

— И я тоже.

— Что-то не верится, — покачала головой она.

Я хотела ответить «вот увидишь», но не успела. Один из бокалов с пуншем, что стоял на краю стола, вдруг опрокинулся прямо мне на юбку. По прекрасной светлой ткани растекалось малиновое пятно. Вот и повеселилась.

— Вот же гадство! — нахмурилась Филая. — Его ведь нарочно кто-то зачаровал.

— И что теперь делать?

Многие вокруг остановились и смотрели на меня.

Кто-то хихикал. И казалось, незнакомые глаза из-под масок смотрели на меня кто с ехидством, а кто с жалостью. Мне не нравилось ни то, ни другое.

— А мне еще из зала выходить нельзя, ректор запретил! — в отчаянии пролепетала я.

— Ты как маленькая, — покачала головой Филая. — Бытовая магия, забыла, что ли?

Она провела руками над расползающимся пятном, прошептала заклинание, которое казалось мне смутно знакомым, и пятно исчезло как ни бывало.

— Кто бы это ни сделал, — сказал Рилан, — он прекрасно понимал, что ничего ужасного не случится.

Просто хотел испортить настроение.

— И если ты сейчас же не начнешь улыбаться, — подхватила Филая, — он будет думать, что ему это удалось.

Я послушно улыбнулась. Сначала натянуто, а потом вдруг поняла, что опрокинутый на платье пунш меня вовсе не заботит. Глупая детская выходка. После падения вывески, которая едва не размозжила мне голову, эту неприятность можно было с уверенностью назвать ерундовой.