— Не ожидала, что он на балкон попадёт. Тут же второй этаж. С крыши что ли прыгнул?
— Виверна, забыла? — Сама-то как? Пойдём, накапаю тебе кое-чего. Нервы хорошо успокаивает.
— Точно… виверна, — я потёрла лоб и нетвёрдо шагнула к нему. — Господи, мне так стыдно.
— Надо было сразу орать: «Помогите, насилуют». — Армандо притянул меня к себе и приобнял. Стало теплее. — Полстолицы бы сбежалось, интересно же. Идём.
— Спасибо. И прости, что из-за меня он на тебя накричал.
— Ну, Чудовище он и есть Чудовище.
Армандо привёл меня в свою комнату и усадил в кресло.
— Знала какой он паинька потом. Вздыхает, преданно и грустно смотрит в глаза, — он посмеялся. — Ливай совестливый до ужаса, но никогда не признаётся. А ещё боится, что я тоже психану и уйду. Дурак, — служитель вылил в стакан воды один из пузырьков. — Вот. Как чаёк успокаивающий, тебе надо. Знаешь, как мы с Ливаем сошлись?
— В академии?"
"— Не где, а как. Я рисовал. Не чертил здания, не схематично изображал внутреннее расположение комнат и не выдумывал новое оружие.
Пока он рассказывал, я даже забыла о случившемся. Армандо открывал мне совершенно другого Ливая. Не того, кто может сломать руки каким-то неестественно сильным ударом.
Чудовище не стало бы защищать того, кто слабее. Чудовища как раз смеются над чужими проявлениями индивидуальности и творчеством.
Надеюсь, мы поговорим, когда он успокоится.
Глава 17
Из кровати я выбралась к обеду. Слуги не заходили, но иногда я слышала голоса за дверью. Похоже, старательно делают вид, что меня не существует.
Кое-как приведя себя в порядок, вышла из комнаты. С таким распорядком дня совсем обленюсь. Не надо вставать в полшестого, чтобы приготовить завтрак и выслушать очередную историю о том, какой Люцифер козлина. Уборку делают за меня, готовят тоже, стирают. Не считая монстров, отличный мир.