Воздух дрогнул от резкого, бьющего по ушам хлопка, и лицо стрелявшего заволокло дымкой. Одуванчик вскинул голову. И следом хрип — надрывный и полный боли.
Я вскрикнула, зажав рот ладонью. Одуванчик зашипел и накрыл меня крылом, защищая и скрывая происходящее. Что с Ливаем? В него попали? Божечки! Если да, то пусть в плечо! Он же достаточно крут для ранения в плечо?!
Лязгающая песнь мечей мешалась с криками и стонами. Похоже, мой муж всё же цел. Снова хрип, а следом дикий полный ужаса и боли вой.
— Нет, нет, пожалуйста!
Я не выдержала и выглянула.
Мужчина пытался уползти, лихорадочно перебирая окровавленными руками. Над ним словно титан высился Ливай.
— Говори, — муж схватил врага за шиворот и перевернул на спину. — Цели? Кто за вами стоит?
— Вы сами виноваты, — раненый скривил рот в оскале. — Всё почти готово. Хочешь избежать жертв, — сдайся нам.
— Кому «нам»? Имена!
Но мужчина лишь расхохотался, а после ранул зубами воротник своей рубашки. Ливай тут же попытался помешать, ударил мужчину по лицу, но, кажется, тому удалось что-то проглотить. Судорожно выгнувшись, гвардеец медленно обмяк.
— Проклятье, — Ливай рыкнул и раздражённо толкнул его обратно на траву. — Снова яд.
Да, согласна, многовато отравлений. Ливай обошёл остальных и проверил пульс у каждого убитого, после чего подошёл ко мне.
— Диана, всё закончилось, — он хотел коснуться моего плеча, но передумал и мазнул ладонью о брюки. — Сейчас я погружу Одуванчика, и мы поедем домой. Подожди немного, ладно?
Я кивнула. К сражениям с тёмными я более-менее привыкла, а сейчас… Ливай отошёл успокоить лошадей и подвести телегу ближе. Где-то вдалеке слышались крики. Надеюсь, это не вражеское подкрепление!
Пока генерал возился с Одуванчиком, уговаривая его забраться, я зачем-то подошла к тому, кто решил отравиться, лишь бы не отвечать на вопросы.
"Было страшно. Казалось, мужчина притворяется и в любой миг схватит меня за руку. Ощупала карманы куртки и нашла какую-то книжечку. Вытянула двумя пальцами. К горлу подступала тошнота, так что, едва закончив я отскочила, зажимая рот ладонью.
Кошмар.