Я откинулась на спинку сидения, разморенная, утомленная, расслабленная с уже знакомой саднящей болью между ног.
— Куда мы едем? — спросила тихо, устраиваясь поудобней и подтягивая ноги под себя.
— На встречу со смертью. Ты ведь помолилась, Ангаахай? Попросила у своего Бога об отпущении грехов?
Сказал мрачно и серьезно, и моя расслабленность испарилась в одно мгновение, а глаза резко распахнулись. Только сейчас я обратила внимание, что у него за поясом пистолет.
Нет, я не испугалась. Отвела взгляд от пистолета, подалась вперед и прислонилась лбом к его плечу.
— Зачем мне молиться? Ты не позволишь мне умереть.
По большому телу моего мужа прошла едва заметная волна дрожи, я подняла на него взгляд, но он упрямо смотрел на дорогу. Как я могла считать его страшным? Он же невероятно красив. Каждая черта его лица такая четкая, такая идеальная и…невероятно мужская. Наверное, женщины сходят от него с ума.
— Пока ты рядом я могу молиться только тебе. Никто, кроме тебя, меня не защитит.
Склонила голову обратно на плечо и прикрыла глаза, вдыхая его запах.
— Я хотела, чтоб ты приехал туда за мной.
Руки на руле напряглись и дрожь снова сотрясла его тело.
— Нет ничего страшнее твоего равнодушия. Мне хотелось, чтоб ты меня ненавидел…но не был равнодушным."
"Ощутила, как его бородатая щека потерлась о мою макушку, узнала прикосновение губ к волосам и чуть не застонала от наслаждения. Его ласка…она дороже любой самой невероятной драгоценности, она настолько редкая, что каждое ее проявление подобно десятому чуду света.
***
Машина остановилась, и я приподняла голову.
— Мы приехали, — сказал Хан. Обошел капот массивного джипа и, подхватив меня за талию, перенес через грязь на асфальтированный тротуар. Местами рваный и недоделанный. Мы приехали в какой-то недостроенный поселок. С домами без крыш, окон, дверей, с половиной стен. Обтянутые клеенкой глазницы окон и раззявленные рты-двери почему-то выглядели пугающе. Где-то каркали вороны.