И вдруг резко привлек к себе, сдавил огромными руками мои плечи."
"— Лучше без меня? Это ты хотела сказать? Все? Кончилась большая любовь. Быстро…так же быстро, как и появилась или ее никогда не было. А, Ангаахай? Такая же лживая, как и все!
Он не просто злился. Его трясло, он то сжимал, то разжимал кулаки.
— За твою дерзость мне надо было выпороть тебя, выгнать босую на улицу и заставить жить в вольере Киары. Наказать так, чтоб не смела больше указывать мне, что делать и диктовать свои права!
И пока он рычал мне это в лицо вернулся страх, вернулась паника и ощущение, что он способен опять стать таким, каким был раньше.
— Почему не наказал?
— А надо было? Соскучилась по грубости? Вернуть тебя в лабиринт и закопать там живьем?
Черные глаза, злые, наполненные болезненной жестокостью. Он испытывал удовольствие от того что мне страшно, от того, что может заставить меня трепетать от каждого его слова.
«— Кто я? — страшная ухмылочка. — Ты будешь называть меня Хан, Птичка.
Тяжело дыша, осмотрелась по сторонам и попятилась к балкону.
— Я закричу, позову охрану. Сейчас сюда зайдет Паша и…и вышвырнет вас! Убирайтесь из моего номера! Вон!
Подошел ко мне и выдернул из моих рук халатик, разодрал его у меня на глазах и отшвырнул в сторону.
— Сюда никто не придет. Твой Паша особенно. Он проиграл в карты и отдал тебя в уплату долга — МНЕ. Я пришел взять свой выигрыш. Снимай с себя все эти тряпки по-хорошему, залазь на стол и раздвигай ноги. Я голоден и хочу трахать тебя сейчас!
— Вы лжете…, — мой лепет был еле слышен. От ужаса я не могла сказать ни слова.
— Я не пришел сюда болтать, я пришел трахаться. Закрой рот и откроешь его тогда, когда я разрешу.
Приказной тон, полная уверенность в своем превосходстве. Подавляющая, жесткая. Он явно привык, что ему все подчиняются, а кто не подчиняется, он подчиняет сам. Да так, что кости хрустят. Протянул лапищу и с треском без усилий порвал кружевной лифчик.