– А я планирую прошерстить библиотеку нашего гостеприимного целителя. О ша-раарти писали, и писали довольно много.
– Любовные романы, – невнятно фыркнула госпожа Льефф.
– А вот зря ты так принижаешь развлекательную литературу, – тут же возмутилась Каэль. – Я по жизни оборотней не люблю, но вот книги… Книжные оборотни – они поприятнее настоящих. Так что да, я очень много прочитала о ша-раарти. Было это лет десять назад, но тем не менее. Я точно знаю, что связь нерушима.
Глухо фыркнув, Арфель с ехидцей поблагодарила подругу:
– Ты меня сейчас невероятно утешила.
Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла леди Эзра.
– Что-то случилось? – вскинулась Каэль.
– Я пришла усыпить твою подругу. На пару часов, не насовсем.
Серебряная врачевательница наклонилась над постелью и запустила узкую прохладную ладонь в складки одеяла."
"– У тебя должен быть выбор, – тихо-тихо шепнула Эзра и вложила в руку Арфель крошечный флакон. – Все имеют право на выбор. Я верю, что Соглашение будет расторгнуто еще при нашей жизни.
– Спасибо, – едва слышно ответила Арфель и прикрыла глаза, позволяя врачевательнице усыпить себя.
Травнице не нужно было вскрывать флакон, чтобы понять, что там. Ей даже не нужно было на него смотреть, она и так понимала, что именно принесла ей Эзра. Сильнейший стимулятор – из тех, что обычно используют боевые маги. Такой стимулятор увеличит ее колдовскую силу в десятки раз и одновременно сожжет ребенка в ее чреве.
«Я не смогу, – с отчаянием подумала Арфель.
Илуор нид Энтан.
Во рту поселился омерзительный кислый привкус. Отчаяние и ярость, ненависть и отвращение – узы то-соэлена и ша-раарти развивались почти молниеносно и приносили не самые приятные ощущения. Он даже мог бы поверить в то, что Арфель Льефф его предназначенная. Если бы, конечно, многие века назад не было бы научно доказано, что предназначенных не существует.
– Вы понимаете, что вы нежеланный гость в этом доме? – холодно спросил человеческий целитель.
– Вы смеете выгонять нас? – тут же вступил в перепалку ти-Риэл.
– У вас есть жалобы? Соглашение не предусматривает обыденного гостеприимства, – еще суше произнес Ричард.