Жена по завещанию

Глаза — как щелочки, веки опухли, на щеках — красные пятна. Горюшко, а не Олюшка.

Руслан вымыл ей руки — тщательно намыливая каждый пальчик, поглаживая ладошку. Изящное у нее запястье. И пальцы красивые — тонкие. Стоп! А с ногтями что? Он точно помнил, что они длинные, острые… И цвет лака еще утром был бледно-сиреневым.

— Ты деньги на маникюр просила?

Обалденное чувство — стоять перед госпожой обнаженным и устраивать допрос.

— Да.

— И когда успела…

— Ло делал. Здесь.

Чара попыталась сбежать, но он не отпустил. Вытер ей руки, а потом поднес ладони к губам, поцеловал по очереди.

Значит, Ло делал Чаре маникюр. Засранец! Он касался ее нежных пальчиков…

Руслан покрыл поцелуями кисти обеих рук. Чара смотрела на него удивленно, но не возражала. Глупая… Он уже не даст ей уйти. Не после того, как она взяла в руки трость. Не после того, как он принял от нее и боль тоже. Сейчас все предыдущие обиды и подозрения казались незначительными и неважными. Тем более, Чара только притворялась холодной. Тем более, она не предавала.

Черт его знает, как Эйра узнала о выходке Ло… Она всегда все знает. У нее другой осведомитель.

Чара коснулась пальцами его лица, приложила ладонь к щеке, поросшей щетиной. Обычный жест, лаже не ласка, но у Руслана чаще забилось сердце.

— Тебе легче? — тихо спросила Чара. — Если да, я отвезу тебя домой. Или позвать Эйру?

— Зачем нам Эйра? — вздохнул Руслан. — Мне она точно не нужна.

Чара вдруг вздрогнула, словно опомнилась, и попыталась выйти из ванной комнаты. Руслан перегородил ей дорогу, встав в дверном проеме.

— Что за игру ты затеял, Ру?!

— Это не игра, — возразил он. — Совсем не игра.

Он настоящий безумец. Сабы так себя не ведут. Любая доминатрикс за такое… Придумать себе кару Руслан не успел. Одним движением он прижал к себе Чару и поцеловал ее в губы, сминая их, пробуя на вкус. Она замерла в его объятиях. Кажется, даже дышать перестала. А потом робко, очень робко ответила на поцелуй.

Возможно, наглого саба помилуют?

Отстранившись, Руслан ожидал оплеухи, но Чара таращилась на него, с трудом переводя дыхание, и молчала.

Тогда он подхватил ее на руки и вернулся в комнату, посадил в кресло. Не раздумывая, выдернул из кармана штанов ошейник, достал из ящика комода плеть и опустился перед Чарой на колени.

— Пожалуйста, прими. — Руслан протянул ошейник. — И накажи за дерзость. — Он положил ей на колени плеть. — Так, как считаешь нужным.

— Ты торопишься. — Чара не прикоснулась ни к ошейнику, ни к плети. — Это гормоны, не разум.