Что она надеялась увидеть здесь? Что я умираю и жду ее спасения? Спасти, чтобы я потом был благодарным и должным всю оставшуюся жизнь? Может, я еще жениться на ней должен теперь из благородства?
– Да нет, конечно, – опускаю глаза и мы идем дальше.
Мирон какое-то время молчит, потом вздыхает.
– Она стала очень навязчивой. Я ей ничего не обещал. Я ее уже и как подругу для секса не воспринимаю последнее время и не звоню, даже если свободен. Может, она надеялась, что мы проведем новый год в общей компании и что-то изменится, я не знаю.
– Но сейчас ей нужно помочь, – снова оборачиваюсь в сторону бани.
Мирон вздыхает.
– Арина! – кричит он громко и из дома выглядывает вторая девушка, а следом за ней и друг. – Там Крис нужно успокоить, за домом.
Он говорит это настолько холодно, будто ему совсем-совсем безразлично, что с ней.
– Она упала и ударилась, но нашу помощь не приняла. – добавляю.
Друзья Мирона подозрительно на нас косятся, но идут к подруге, ничего больше не спрашивая.
– Тебе ее совсем не жалко? – уточняю, глядя на то, как Мирон невозмутимо проходит в комнату и переодевается.
Вижу на его обнаженных плечах царапины, оставленные мной в порывах страсти и краснею. Я даже не думала, что так умею.
– Совершенно. Она же напала на тебя.
– Ну, это ревность, – пожимаю плечами и смущенно отвожу взгляд, когда он беспардонно стаскивает с себя трофейные штаны, обнажая крепкие накачанные ягодицы.
– Ты так же ревнуешь? – хмыкает Мирон.
– Нет. Я бы мысленно послала тебя в жопу и ушла молча. – усмехаюсь.
– Вот и вся разница, понимаешь? – оборачивается он, натягивая трусы. – Переодевайся, пока они не вернулись.
Киваю и беру свои вещи. Немного посомневавшись, ухожу из комнаты и прячусь за печкой, быстро переодеваюсь в чистую одежду. Она непривычно пахнет плохо выполосканным мылом.
– Надо всю еду выкинуть и помыть кастрюли. – вздыхаю, заглядывая в холодильник.
– Давай мы сейчас просто закроем дом и приедем сюда через несколько дней? Я не готов сейчас еще два часа тратить на то, чтобы убирать тут все.
– Надо всего лишь выкинуть еду и протереть кастрюли, – хмурюсь.
– Ладно, – закатывает Мирон глаза и начинает помогать мне.
Выношу очередную кастрюлю, чтобы он вылил ее.
– Можешь уезжать, если не веришь мне! – слышу его возмущенный голос и открываю дверь.
Мирон говорит с другом. Нахмуренный и явно злой. Вижу, как вся его поза кричит о том, что он напряжен.