– Что они сделали?!
– Значит, ты знаешь не все.
– Во всяком случае, не это слово. Что оно значит?
– Они отрезали мою крайнюю плоть.
– Твою – что? – переспросила она, обнаруживая глубину своего невежества.
Клодий вздохнул:
– Для римских девственниц было бы лучше, если бы настенная живопись изображала не только Приапа. Ведь эрекция у мужчин не постоянна.
– Это я знаю!
– Но вот чего ты, кажется, не знаешь: когда эрекции нет, утолщение на конце пениса покрыто кожной складкой, которая называется крайней плотью, – принялся объяснять Клодий, обливаясь потом.
На ее лице отражалась буря эмоций.
– О-о, мой бедный, бедный Клодий! – воскликнула она и смочила губы кончиком языка. – Дай мне посмотреть!
Сама мысль об этом заставила его возбудиться.
– Нет, ты никак не можешь посмотреть! – поспешно воскликнул он."
"Но Фульвия уже стояла на коленях перед его креслом и раздвигала складки тоги, а потом потянула вверх тунику. Подняла голову, посмотрела на него. В ее взгляде плясали и озорство, и восхищение, и разочарование.
– Ты похож на него, – сказала она и хихикнула. – Я хочу, чтобы он опустился.
Клодий вскочил с кресла, привел в порядок одежду, в панике глядя на дверь: вдруг вернется Семпрония? Но та не пришла. Казалось, никто больше не видел, как дочь хозяев инспектирует то, что должно будет принадлежать ей.
– Чтобы увидеть, как он опустится, ты должна выйти за меня замуж, – сказал он.
– О дорогой мой Публий Клодий, конечно я выйду за тебя! – воскликнула она, поднимаясь. – Твоя тайна останется тайной. Если это действительно такой позор, ты никогда не сможешь посмотреть на другую женщину, да?
– Я весь твой, – сказал Публий Клодий, вытирая слезы. – Я обожаю тебя, Фульвия! Я боготворю землю, по которой ты ступаешь!
Клодий и Фульвия поженились в конце квинтилия, после выборов.