– Наверное, я подумаю об этом года через три-четыре, – спокойно произнес он. – А пока я намерен в следующем месяце баллотироваться на должность куратора Аппиевой дороги. Ни один из Клавдиев не хочет браться за эту работу.
– Еще одно дорогостоящее предприятие! Казна выделит тебе один сестерций на милю дороги, а ты потратишь на каждую милю добрую сотню денариев.
Цезарь устал от беседы. Как всегда, мать завела разговор о деньгах и о том, что он не беспокоится о них.
– Ты знаешь, – проговорил Цезарь, взяв перо со стола и возвращая его в кружку, – ничто не меняется.
Аврелия хотела было что-то сказать, но промолчала. Затем, поднявшись с кресла, молвила:
– Сервилия хочет как можно скорее поговорить с тобой.
– Зачем?
– Не сомневаюсь, она непременно скажет тебе об этом при встрече.
– А ты знаешь?
– Я не задаю вопросов никому, кроме тебя, Цезарь. Так я избегаю лживых ответов.
– Значит, ты заранее уверена в моей правдивости.
– Естественно.
Он было встал, но опять сел и, хмурясь, вытащил из кружки другое перо.
– Она интересный человек, – заметил Цезарь, склонив голову набок. – Ее оценка слухов, которые распространяет Бибул, удивительно точна.
– Если ты помнишь, несколько лет назад я говорила тебе, что Сервилия обладает тонким политическим чутьем.
– Ну что ж, теперь я с ней познакомился. И она меня впечатлила. Но только не своим высокомерием. Фактически она захотела покровительствовать мне.
Что-то в его голосе насторожило Аврелию. Она резко повернулась и пристально посмотрела на Цезаря.
– Силан тебе не враг, – сухо заметила она.
Эти слова вызвали у него смех. Но он быстро смолк.
– Иногда случается и так, что мне нравится женщина, которая не является женой моего политического врага, мама! А Сервилия мне немножко нравится.
– С Сервилией невозможно знать наперед. Она – загадка.
– Она мне напомнила Цинниллу."
"– Не будь сентиментальным, Цезарь. Нет никакого сходства между Сервилией и твоей покойной женой. – Глаза Аврелии затуманились. – Циннилла была чудесной, милой девочкой. Сервилии тридцать шесть, и она уже не девочка.