Но поскольку он не дотронулся до нее и не поцеловал, Юлия не могла найти разумной причины пойти к отцу и умолять освободить ее от ужасного брака. Ужасного – какой бы покорной женой она ни заставляла себя быть!
Но все дело в том, что у Брута так много денег! Это было достаточно плохо в период заключения помолвки, но в сто раз хуже теперь, когда он наследовал состояние семьи своей матери. Как и все в Риме, Юлия знала историю золота Толозы. Ей было известно, на что его потратили Сервилии Цепионы. Деньги Брута будут существенной помощью ее отцу, в этом нет сомнения.
Таким образом, когда Цезарь пришел навестить их в тот день, Юлия вела себя так, словно Брут был тем женихом, которого она видела в своих мечтах.
– Ты растешь, – сказал Цезарь, чье присутствие в этом доме было таким редким событием в эти дни, что он не мог наблюдать за тем, как постепенно развивается дочь.
– Осталось пять лет, – торжественно сказала она.
– Всего?
– Да, – сказала она, вздохнув, – всего, tata.
Он поднял ее на руки и поцеловал в макушку. Цезарь не знал, что Юлия принадлежит к тому типу девочек, которые мечтают иметь такого мужа, как их отец: мужественного, знаменитого, красивого, влиятельного.
– Какие новости? – спросил он.
– Брут приходил.
Он засмеялся:
– Это не новость, Юлия!
– Может быть, и новость, – серьезно возразила она и пересказала все, что услышала о собрании в доме Метелла Сципиона.
– Какая наглость со стороны Катона, – воскликнул он, когда она закончила рассказ, – требовать денег у двадцатилетнего мальчишки!
– Они ничего не получат благодаря его матери.
– Тебе не нравится Сервилия, да?
– Я представляю себя на месте Брута. Сервилия приводит меня в ужас.
– Почему?
Ей трудно было объяснить это отцу, который в своих суждениях всегда основывался на неоспоримых фактах.
– Это просто ощущения. Каждый раз, когда я ее вижу, я думаю о ядовитой черной змее.
Он шутливо вздрогнул:
– А ты когда-нибудь видела ядовитую черную змею, Юлия?
– Нет, только на рисунках. И Медузу.