– А-а! Я понимаю, почему они так тебя интересуют. Тебя всегда привлекали древние законы и архивы. Но сумеешь ли ты прочесть их? Наверняка разобрать их содержание невозможно."
"– Нет, они написаны хорошим латинским языком – так, как писали лет триста назад. На пергаменте. Я так и вижу, как один из великих понтификов той эпохи разбирает оригиналы и делает с них копии. – Он откинулся назад на своем ложе. – Я еще нашел каменные таблицы, на которых начертано такими же буквами, как и на Черном камне. Они такие старые, что я едва узнал латынь.
Думаю, это самая древняя латынь, ровесница песни салиев. Но я расшифрую ее!
Его мать с любовью смотрела на него.
– Надеюсь, Цезарь, среди всех религиозных и исторических исследований ты найдешь время вспомнить, что в этом году ты выставляешь свою кандидатуру на должность претора. Тебе нужно уделять внимание обязанностям великого понтифика, но нельзя пренебрегать карьерой на Форуме.
И Цезарь не забыл об этом. Свою предвыборную кампанию он провел с надлежащим размахом и энергией.
А каждый вечер в его кабинете допоздна горели лампы, пока он работал над тем, что называл «Хрониками царей». И благодарил всех богов за того неизвестного великого понтифика, который расшифровал и переписал эти тексты на пергамент. Где хранились оригиналы и какими они были, Цезарь не знал. Их не оказалось на таблицах, которые он нашел. Те, решил Цезарь, предварительно просмотрев их, относились к периоду ранних царей. Может быть, даже ко времени Нумы Помпилия. Или Ромула? Что за мысль! Даже страшно! Ничто на пергаменте и на камне не было исторической летописью.
И то и другое имело отношение исключительно к законам, правилам, религиозным ритуалам, наставлениям, должностным обязанностям и чинам. Их необходимо опубликовать как можно скорее. Весь Рим должен знать, какое сокровище находится во дворце Нумы. Варрон будет в восторге. И Цицерон – тоже. А Цезарь устроит званый обед.
Венцом этого необычного года взлетов и огорчений стала для Цезаря первая строчка на курульных выборах, проводимых в начале квинтилия.
Все центурии называли его имя. А это значило, что его непременно изберут. Цезарь мог быть в этом уверен еще до того, как проголосует последний выборщик. Филипп, его друг еще с осады Митилены, будет его коллегой. И еще – вспыльчивый младший брат Цицерона, хрупкий Квинт Цицерон. Но, увы, и Бибул тоже стал претором.
Когда бросили жребий, чтобы решить, кому какая работа достанется, Цезарь одержал полную победу.
