В секстилии Квинт Цицерон проводил женщин обоих семейств вместе с их отпрысками на побережье, а Марк Цицерон остался в Риме следить за развитием ситуации. Семейство Курия не имело средств для отдыха в Кумах или Мизене, так что Фульвия Нобилиор вынуждена была переносить летнюю жару в Риме. Для Цицерона это тоже оказалось тяжело, но ради важной цели стоило пострадать.
Миновали сентябрьские календы. По традиции первого сентября следовало созвать заседание сената, что и было сделано. После этого большинство сенаторов возвратились к морю, поскольку календарь настолько обогнал сезоны, что самая жаркая пора была еще впереди.
Цезарь оставался в городе. Остались и Нигидий Фигул, и Варрон – по одной и той же причине. Новый великий понтифик объявил о находке «Каменных анналов» и «Хроник царей». После созыва коллегии жрецов в последний день секстилия, чтобы информировать их и дать им возможность осмотреть таблицы и манускрипт, он выступил на собрании сената первого сентября, где показал отцам-сенаторам свои находки.
Большинство зевали (в том числе и некоторые жрецы), но Цицерон, Варрон и Нигидий Фигул посчитали это интересным и провели первую половину сентября, знакомясь с древними документами."
"Все еще не привыкший к простору и роскоши своего нового дома, Цезарь устроил обед в иды этого месяца (тринадцатого сентября), пригласив Нигидия Фигула, Варрона, Цицерона и еще двоих, с кем он служил в качестве младшего военного трибуна под стенами Митилены, – Филиппа-младшего и Гая Октавия.
Филипп был на два года старше Цезаря и тоже должен был в следующем году стать претором, а Октавий был на год младше Филиппа, и это значило, что возможность стать претором появится у него лишь через год, – и все потому, что по закону Суллы патриций Цезарь имел право занять курульную должность на два года раньше любого плебея.
Старший Филипп, опасный и беспринципный, знаменитый главным образом бесчисленными переходами из одной фракции в другую, был все еще жив и даже посещал собрания сената, но те дни, когда он обладал силой и влиянием, давно миновали.
А сын и в подметки отцу не годился, считал Цезарь, ни в отношении беспринципности, ни в отношении влияния. Молодой Филипп был слишком рьяным эпикурейцем. Он предавался чревоугодию, любил рыбу, с удовольствием выполнял свои обязанности в сенате и поднимался по cursus honorum, потому что имел на это право, не враждуя ни с одной политической фракцией.
