Патриции, патриции! Они не могут заблуждаться! А я вот никак не в силах обвинить кучку негодяев в том, что они незаконно отводят себе воду! Что уж тут говорить об измене!
– Выше нос, муж, – сказала Теренция, которая явно радовалась, видя Цицерона более мрачным, чем обычно бывала она сама. – Это началось, и это будет продолжаться, ты просто жди и смотри. Скоро все сомневающиеся, от Метелла Непота до Цезаря, будут вынуждены признать, что ты был прав.
– Цезарь мог бы помочь мне и больше, – откликнулся Цицерон, очень недовольный.
– Он послал Квинта Аррия, – напомнила Теренция, которая теперь хвалила Цезаря, потому что ее сводная сестра, весталка Фабия, была очень довольна новым великим понтификом.
– Но он не поддерживает меня в сенате. Он все время клюет меня за то, как я трактую senatus consultum ultimum. Мне кажется, он все еще думает, что Катилину обвинили напрасно.
– Катул тоже так думает, но о них с Цезарем никак нельзя сказать, что они уж очень любят друг друга, – сказала Теренция.
Через два дня в Рим пришло очередное известие: Катилина и Манлий наконец объединили силы.
У них теперь два полных легиона хороших, опытных солдат плюс еще несколько тысяч обучаются. Фезулы еще не захвачены, поэтому арсеналы этого города до сих пор не разграблены, и ни один другой крупный город в Этрурии не согласился отдать Катилине содержимое своих арсеналов. Это говорило о том, что большая часть Этрурии не верит в Катилину.
Трибутное собрание утвердило сенаторский декрет и объявило Катилину и Манлия врагами народа.
Это значило, что они лишены гражданства и его привилегий, включая суд за измену, если их арестуют. Гай Антоний Гибрида наконец вернулся в Рим – с распухшим большим пальцем на ноге. Цицерон сразу приказал ему возглавить войска, набранные в Капуе и Пицене, – все ветераны прежних войн – и выступить против Катилины и Манлия у Фезул. На тот случай если распухший палец будет продолжать препятствовать ему выполнять консульские обязанности, старший консул предусмотрительно дал Гибриде отличного помощника – Марка Петрея, замечательного воина.
Сам Цицерон взял на себя ответственность за оборону Рима и теперь начал скупо выдавать оружие – но только не тем, кого он, Аттик, Красс или Катул (теперь перешедший на их сторону) считали подозрительными. Никто не знал, что сейчас замышлял Катилина, хотя Манлий послал письмо триумфатору Рексу, находящемуся в Умбрии. Удивительно, что Манлий вообще написал письмо, но это ничего не могло изменить.
